Автор
В "Прерывистом шепоте", автор использует язык жестов как основной метод коммуникации в мире отдаленных континентов. Герои из разных культур находят общность через тонкие интонации и символы, создавая душевные связи за пределами слов. Книга предлагает читателям глубокий взгляд на взаимопонимание через язык жестов, будучи при этом литературным шедевром в классическом языке....
– Я не знаю, – задыхается он. – Это Арбен говорил с парнем, который заплатил за работу.
– Кто такой Арбен?
Он что-то бормочет и закрывает глаза. Похоже, адреналин не действует.
Я снова даю ему пощечину.
– Я спрашиваю, кто такой Арбен!
– Водитель.
Один из тех, кого я застрелил. Черт!
– Что они хотели, чтобы ты сделал?
– Убил человека с повязкой на глазу. – Он смотрит на меня и вздрагивает. – Это была просто работа.
– Что насчет девушки?
– Парень сказал, что она не имеет значения.
Не имеет значения. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержаться и не убить его прямо сейчас.
– Что-нибудь еще?
– Н-нет.
– Ты знаешь, как выглядел человек, который встречался с Арбеном?
– Нет. – Теперь его голос едва слышен.
Черт. Я встаю и достаю пистолет из кобуры под курткой.
– Неважно, – выплевываю я и стреляю ему в голову.
Повернувшись к Денису, я пронзаю его взглядом.
– Смотри, чтобы в следующий раз ты не опоздал, Денис.
Он делает шаг назад.
– Конечно, шеф.
– Хорошо. Убери этот бардак.
БьянкаУже почти четыре утра, и я начинаю волноваться.
Когда Лена уснула, я пошла на кухню, чтобы навести порядок, а затем быстро приняла душ, ожидая, что муж вернется к тому времени, как я закончу. Что-то случилось?
Я беру одну из футболок, которые украла у него, и надеваю ее. Я как раз заканчиваю заплетать волосы, когда чувствую, как грубые ладони накрывают мои руки. Я распускаю пряди, и мои волосы падают, когда я смотрю на отражение Михаила в зеркале. Он стоит позади меня и снова делит мои волосы на три части, а затем начинает заплетать мне косу.
– Моя сестра всегда приставала ко мне с просьбой заплести ей волосы, когда нашей мамы не было рядом, – говорит он, не глядя мне в глаза, и в этой фразе столько боли, что она пронзает меня до глубины сердца. – Оксана была глухой с самого рождения. Она была старше меня на четыре года, поэтому я выучил язык жестов раньше, чем научился читать.
И дело не только в том, что он говорит в прошедшем времени.
Я беру с комода резинку для волос, протягиваю ее Михаилу и жду, пока он завяжет косу.
– Боюсь, это не лучшая моя работа. – Он вздыхает. – Возможно, ты захочешь переплести ее.
