— Не любительница была прогулок всяких, а покупки ей родня приносила.
— Родня? — переспросила я.
— Ну да. — Митченко удивленно взглянул на меня. — Сын ее на машине привозил целые сумки. И еще внук, Сашок, как они его называли. То с одним пакетом, то с двумя. Хороший парень, вежливый. Всегда здоровается и по имени-отчеству обращается.
— А в тот день, когда Елену Григорьевну убили, кто-нибудь из родственников к ней приходил?
Тут Митченко воззрился на меня с неподдельным изумлением, мне даже неловко стало.
— Да как же… — забормотал он, едва вновь обрел способность говорить. — Ведь ваши же все записали. Приходил Сашок, ну, то есть Александр Солодовников. — Консьерж ткнул пальцем в журнал. — Вот у меня запись, все как положено.
Я взглянула на аккуратно расчерченную страницу. Действительно, «все как положено». Записи о посещениях жильцов с номерами квартир и временем прихода-ухода были сделаны аккуратным, крупным, каким-то детским почерком.
— Говорю же, мышь не проскочит, — обиженно повторил консьерж.
— Да, Саша, то есть Александр Солодовников, был в этот день единственным посетителем, — негромко произнесла я, чтобы не дать Юрию Валерьяновичу потерять нить нашей беседы. — Это он тело обнаружил?..
— Ну да, да, он! — с горячностью перебил меня Митченко. — А потом и отец его прилетел, то есть сын Елены Григорьевны. Этого-то я не записал, не до того уж было… Ну вот, а потом полиция, суматоха, жильцы-то, кто дома был, повыскакивали.
Что, мол, такое, ох, ах!
Он схватил свой бокал с чаем и сделал большой глоток.
Я же с любопытством рассматривала небольшую дверь в правом углу позади поста консьержа.
Интересно, что там, за этой дверью, и куда она ведет? Может, в подъезде есть второй выход.
— Скажите, Юрий Валерьянович, — продолжила я свои вопросы, когда старичок немного успокоился, — а что это за дверь, в подвал?
Консьерж несколько нервозно покосился в сторону той самой двери.
— Так нет. В подвал-то у нас вход снаружи. Спуск там есть, лесенка небольшая. — Он сделал еще один глоток. — А это бытовка моя. Вещи кое-какие там храню, ну и из съестного что-нибудь на день. За целый день-то проголодаешься, поди…
Тут он спохватился:
— Только вы не подумайте! Ничего горючего или там запрещенного — ни-ни!
Я улыбнулась.
— Не волнуйтесь, Юрий Валерьянович, ничего подобного у меня и в мыслях не было.
