Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
Патрику не хочется это признавать, но бился соперник элегантно. Каждое его движение казалось заученным, словно он учился своему мастерству десятилетия.
Патрик не спеша приподнимается. Как аристократ, а не упавший в навоз конюх.
Он пытается сконцентрироваться на чем-то, кроме недавних событий. Но получается с трудом.
Патрик быстрым, но красивым движением стирает с лица теплую кровь. Хорошо, что не свою.
Осматривается. Плохо дело. Убивать Кибу он не планировал. Убийство — метод варварский и часто несет за собой последствия. На поединках убийства не возбраняются, но это ставит Патрика не с лучшей стороны. Никто ведь не будет убивать ребенка, за то, что тот артачится…
Голова Кибы лежит в ногах Патрика. Глаза прикрыты, и… он, что, улыбается? Неприятное зрелище. Патрик делает вид, что безразлично отходит в сторону, а не шарахается от этой бойни. Тело его соперника отлетело в сторону — в удар Патрик вложил всю силу, которую имел. Сумма скорости добавляет недюжинную силу, если ей правильно пользоваться. Именно благодаря скорости, а не грубой мышечной массе.
Патрик достает из кармана шелковый платок, вытирает клинок, вкладывает его в ножны, превращая свое оружие в боевой посох.
Наконец он берет себя в руки, оглядывается по сторонам. За стеклянным куполом трибуны… молчат? Патрик смотрит на ряды со своими одноклановцами и лояльными к нему влиятельными людьми.
Странный холодок проходится по спине…
Трибуны молчат. Они не кричат. Не беснуются. Не аплодируют. Все смотрят на происходящее отрешенно, будто они… не люди?
— Судья, к сожалению, я победил не в самой грациозной манере, но все же победил. Примите мои соболезнование уборщицам. Огласите!
Патрик смотрит на судью за стеклянным куполом. Мужчина стоит как изваяние и смотрит прямо на него мёртвыми, ничего не выражающими глазами. Даже не моргает.
Они что, в шоке? Первый раз видят смерть в яме что ли? Да такое стабильно раз в два месяца случается.
Патрик поправляет свой камзол, стараясь скрыть движение кадыка от того, что он сглотнул из-за неприятного надвигающегося чувства тревоги.
Он подходит с стеклянной стене, несколько раз стучит по нему металлическим навершием. Судья никак не реагирует. Только его глаза двигаются, сопровождая каждое движение Патрика.
Патрик больше на инстинктах, чем осознанно, оборачивается. Резко, используя все свои умения в сумме скорости.
И зачем он это сделал? Думал, что Киба воскреснет? Нет, это какая-то чушь. Вон лежит отрубленная голова, вон тело.
