Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
ВЖИИИИИИИИИИИИХХХХ!!!
Струны натягиваются так, что из-под колец на моих пальцах проступает кровь. Стою на одном колене, скрестив руки. Я усиливаю суммой скрученные мотки из нитей так, что они становятся еще и прочной опорой, на которой висит тело…
Тело белокурого красавца медиокриса Патрика Эдвайса висит в воздухе, прямо под потолком, будто распятое — раскинув руки и опрокинув голову на плечо. Гниль подземная! У меня не хватает сил, чтобы окончательно задушить его.
Патрик сопротивляется моему вмешательству в его разум…
Скрежещу зубами, краем глаза смотрю на трибуны. У меня нет сомнений, кто перебил ментальную технику. Я был одним из лучших в Варгоне мастером плетений. И эфирные отзвуки от меня так просто не скрыть. Если я их почувствовал, то как ищейка, не забуду никогда.
Монтано! Сгнить тебе в самой глубокой яме! Все-таки помог племянничку! Вырвал из моих иллюзий.
Патрик стонет, медленно открывает глаза. Его губы трясутся, но сразу же…
…взгляд становится ясным. Он быстро моргает, осматривает оплетенного себя, смотрит на трибуны.
— Киба… ты, — тихо говорит он, — не понимаешь, что наделал.
Не отвечаю. Каждое слово — это потерянный из легких кислород. Меня и так хватит еще на минуту или две. Потом начну резко слабеть.
Не успел. Не успел я пронзить его сердце. Патрик даже под контролем разума сопротивлялся, как безумный. Рвал и метал. Единственное, что я смог — задержать его. Опутать.
Патрик выдыхает что-то кислотно зеленое. Его окутывает легкое облако. Нити таят на глазах, рвутся одна за другой.
Резким движением отправляю кунаи в Патрика. Он с легкостью уворачивается прямо в полете, приземляется и… его ноги подкашиваются. Теперь и он стоит на одном колене.
Трибуны замолкают, не издают ни звука.
Тишина настолько давящая, что, кажется, сейчас придавит к каменному полу.
— К… к… — только хрип выходит из глотки Патрика.
Его разум я потрепал хорошо. Он как наяву испытал все гаммы острых ощущений.
Ясно. Значит свои ядовитые пары он может испускать только из легких. Все-таки он не «газообразный маг в пятьдесят единиц».
Кидаю еще один кунай. Патрик заваливается на спину, падает. Но уворачивается.
Он не так быстр, как раньше!
Из последних сил срываюсь с места. В руке оказывается последний кунай. Подпрыгиваю, на лету хватаясь за рукоять обеими руками.
Патрик перекатывается.
Дзыньк. Кунай выбивает искры из каменного пола, где только что была шея врага.
Меня накрывает зеленоватое облако. Боль! Тысячи игл пронзают тело.
