— А ты бро, — я улыбнулся фиолетовому парню, — был неожиданно красноречив! Мы с Мими просто в восторге, да мой пушистик?
— Просто певец степных эпосов! — поддержала меня принцесса, — Я заслушалась!
— Ну, ладно вам… — смутился Бобо.
— А, что с хоб делать будем? — влез Мур, "спасая" своего друга.
— А они всё ещё под телегами?
— Точно. Притихли и носа не кажут.
— Никто не пострадал?
— Целы, что им сделается.
— Доставай, оценим приобретение…
Тащить все телеги до самого дома, да по пересечённой местности, не только далеко, но и бессмысленно. Поэтому раскидав медные слитки с одной из них по трём, остальные две телеги припрятали. Ну и оставшиеся слитки тоже. Я их утопил в неглубоком скромном озерце, в паре километров от дороги. Придёт время — достанем.
Копья, топоры, мослы, одёжки и остальной хабар воинов хобол собрали в кучу и закинули в какую-то промоину. Вот если кто-то из них нечаянно найдёт, счастья-то будет. Хоб, что неожиданно стали свободными, как исключительно домовитые товарищи душевно переживали за каждую оставленную нами вещь. Я даже не говорю про телеги или медь, над каждой бусинкой, брошенной нами, как бесполезный хлам, чуть ли не слезами обливались. Пожалуй, наше нападение их шокировало меньше, чем наша расточительность. Они, чуть оклемавшись, даже робко попытались нас убедить, что всё дотащат! Всю медь, всё, что сняли с хобол и даже ещё чего-нибудь сверху…
Пожалуй, только Траи и его летуны, что прикрывали нас с воздуха весь день и присоединились к нашему биваку лишь вечером, шокировали толкателей так же сильно.
Ну, ничего, привыкнут. Тем более, у хоб оказалось несколько хороших знакомых, что знали одного из икарусов.
— Сегодня ко мне подходил Клуч.
— Да? — приподняла бровки слегка заинтересованная Мими.
Мы валялись на постели, пребывая в состоянии неги и безделья. Моя голова возлежала на её мягко-упругих бедрах. Я наслаждался её невероятной бархатистой кожей, прикладывая ладошку принцессы к своим губам, то внутренней стороной, то внешней, а то целуя её пальчики попеременно. Она перебирала мои пряди. Не знаю отчего, а она не признаётся, но сине-зелёные с переливами, словно живые, волосы воздействовали на Мими, не слабей чем её кожа на меня.
— Он просил принять его в бронзовые самура…
— Да… Знаешь, — не дождавшись других комментариев продолжил я, — я много с ним беседовал, наблюдал, спрашивал других, думаю — достоин. Точнее, созрел для этой роли.
— Ну, тебе видней, — мягко улыбнулась Мими, — это твой проект.
Нет, ей не было неинтересно или безразлично, наоборот, но… Как Мими и сказала, это мой проект, а у неё и своих выше крыши и не менее важных.
— Я вообще, чем больше наблюдаю за этой ситуацией, тем больше осознаю: хобол — не люди.
— Да. Представь себе.