И понеслось…
Магические разрывы принялись раскидывать хрупкие строения, утварь, непонятное шмотьё и, самое главное, паникующих, мечущихся хобол! То там, то тут, то здесь вспухали огненные купола, лопающиеся алыми протуберанцами, поджигающие своим магическим пламенем всё, что попадало в их радиус поражения. Призрачно-голубые вихри воздушных мин ломали, крушили и сметали, не разбирая — живое это или мертвое. Электрические разряды подсвечивали сине-зелёными змеями молний предутренний сумрак. Хлопали звуковые мины, наша последняя разработка, глуша и без того не понимающих, что происходит хобол.
Всё это, сияя, горя, вихрясь и грохоча создавало ужасную, и, тем не менее, в чём-то завораживающе прекрасную картину. Прекрасную, когда смотришь отсюда, с вышины. Куда не долетают брызги крови, оторванные конечности, куски строений, палок и тряпок. Ор и вой приглушен, а слабый предутренний ветерок не доносит запах горелого мяса.
На самом деле, налёт был не долгим, минут пять, но тем, кто был внизу, он, несомненно, показался вечностью. И вот закончился…
Перепахали мы гайгуль знатно. Особенно его центр. Досталось и ближней к нашим миномётчикам стене. От неё, местами, мало что осталось. Ворота снесли напрочь, одна башня весело и энергично пылала, вторая, сиротливо покосившись, держалась на честном слове. Можно сказать: заходите, кто хотите, что хотите, то берите! Везде дым, пыль, проблески пламени. И вопли! Страха, боли, злобы…
— Как думаешь, — повернула ко мне задумчивое лицо Мими, оторвавшись от апокалипсического зрелища, — Хруунг жив?
— Жив! — уверенно кивнул я, — Такие всегда выживают. Таких надо убивать собственноручно. И не просто продырявить копьём или мечём, отряхнуть ладошки и резюмировать — и так сойдет, сам помрёт. Нет, не помрёт, обязательно выживет. Таким как он, надо голову от тулова отделять, для надёжности.
— Хм… Он к нам прибежит, прискачет, мой котёнок! — я посмотрел вниз, — После такого-то…
— Мда… — согласилась она.
— Улетаем, — отдал я команду икарусам.
Ни она ни я так ни разу и не выстрелили…
Хочешь крикнуть Бронзовому Самура «кто ты такой?» — спросили его — научись сражаться! Тренируйся! И Угля тренировался. Сильно тренировался. Каждый день с раннего утра и до вечера. Правда, в полдень был большой перерыв, когда можно было расслабленно полежать, ничего не делая, переварить обильный обед, или заняться чем-то. Кормили, кстати, очень сытно и вкусно. И ещё можно было есть сколько хочешь. Угля так никогда не ел в своей недолгой жизни. Хотя, как лучшему бей-стучи, жаловаться на голод ему не приходилось.
Тренировался он не один, а ещё вместе с одиннадцатью молодыми воинами хобол. Их тоже захватили в боях и притащили в эту долину. Кого-то в одном сражении, кого-то в другом, иных в третьем.