Но это я так, отвлекся на абстрактное…
И вот пришел Ыка, сел, свесив меж колен большие ладони с узловатыми пальцами, и ссутулив плечи молчал некоторое время. А потом не поднимая головы глухо заговорил:
— Давно это было. Очень давно… Бывает смотришь, как быстро пролетел день, а оглянёшься, оказывается — это пролетела жизнь. Жизнь…
Он снова немного помолчал, но никто не поторопил его, подспудно понимая, что мастер не просто хочет побалакать о пустом.
— В тот год у нашей матери мы родились только вдвоём. Большая редкость. Ещё большая, что мы родились близнецами. Да-да, — покивал головой Ыка, — очень большая редкость. Обычно наши дамы рожают пять-семь кутят в помёте, и не один не похож на другого или другую. Но самой большой редкостью, можно сказать несправедливостью, оказалось, что мы попали в разные касты. Близнецы, — старый мастер снова криво улыбнулся, — если говорить вашим техническим языком, всегда равны в базовых установках. Одна каста, одна сила, одни способности. Это потом, по жизни они могут разойтись в умениях или интеллекте, лень и трудолюбие никто не отменял, да. Но изначально основа одна…
— Как рассказал мне брат, став умелым шаманом многие годы спустя, чего-то мне не хватило, чтобы и меня признали годным к владению силой. Чего-то, да… Но что-то, как утверждает брат, всё же во мне есть. Может, оттого я такой мастер непревзойденный тату, хе-хе…
Он опять немного помолчал.
— Я ни о чём не жалею. Глупо винить Ушедших в том, что они что-то отняли у меня и добавили брату. Раздели они поровну, и я, скорее всего, был бы другим, — он поднял морщинистое лицо, но окинул нас совсем не старческим, пронзительным и внимательным взглядом, — А я, как бы ни странно это прозвучало, доволен своей жизнью, особенно тем, как она заканчивается.
Мими хотела что-то сказать, но Ыка остановил её, решительно вскинув ладонь.
— Нет-нет, я не собираюсь помирать прям завтра. Да и в ближайшие годы тоже, делов многовато, но я о другом сейчас…
— Мы ещё совсем пацанами были, я и Ючирр, когда наше племя, совсем маленькое, разгромили в очередной междоусобной сваре. Мы, — Ыка криво и совсем невесело ухмыльнулся, — мы, хобол, любим это дело — подраться меж собой. Вы ведь знаете, у нас нет понятия "свой". Почти нет… — поправил он сам себя, — Нас растащило не только по разным кастам, но и по разным брадо в разных племенах. Но, как ни странно, некая нить внутренне нас связывала всю нашу жизнь. Мы очень редко виделись все эти годы. Очень… А когда удавалось… что может быть общего между шаманом и презренным хоб? И всё же, всё же, ниточка оставалась не порванной. Только через много лет и событий, когда воля ушедших занесла нас на старости лет в орду Хруунга, у нас появилась возможность общаться.