Пока мы шерстили с помощью добровольных помощников от хоб "богатые подворья", остальные, из презренной касты хоб, деловито, с чувством, с толком разбирали гайгуль на запчасти. Похоже, переезжая на новое ПМЖ, они собирались вынести его весь, до последней крошки. Деловитыми мурашами они сновали меж городом и большими плотами, на которых мы и решили вывезти всю эту толпу вместе со шмотьём. И мурашами они были по своей целеустремлённости и трудоспособности, а по душевной сути — мутантами жабохомяками. Для нас, собственно говоря, это уже давно секретом не являлось. Не знаю, какими титаническими усилиями и уговорами старому мастеру и другими авторитетными главами брадо, приехавшим с ним, удавалось окорачивать жажду домовитых соплеменников тащить с собой не только нужное, но и самую хреновую хрень. Мы в это тихое, но активное бурление не лезли.
Но это был, так сказать, общий фон. А вот частности… частности, как всегда, были интересны и удивительны. Одной из таких, возможно самой ценной и значимой, и прежде всего для хоб, оказался старший шаман Ючирр. Брат Ыки, как потом выяснилось. Такой вот прикольный поворот сюжета!
В той толпе воинов, что сдалась нам возле ворот, этот самый Ючирр и находился. Кстати, вместе со своим лучшим и единственным подопечным в статусе старшего ученика шамана. Такой себе мелкий вьюнош классического вида — худосочный, со взором горящим, симпатишный, как страсть господня. Однако, как потом выяснилось, весьма способный.
Как только процесс разграбления Гайгуля приобрёл некую упорядоченность, Ыка попросил меня отпустить с ним и шамана, и ученика на поговорить. Одного. Без прикрытия. Попросил очень настойчиво и твёрдо, заверив, что с ним точно ничего не случится. Я отпустил. Отошли они недалеко, на край пляжа к нескольким плоским валунам, из тех, что тысячи лет непрестанно полирует мягкая волна. Недалеко, но так, чтобы их не было слышно. И я всё же попросил приглядеть за ними принцессу. Из своего карамультука она моментально могла положить обоих хобол и, прискакав на молниеносной Масе, вернуть Ыку даже с того света.
Как потом доложила Мими, разговаривали они долго и местами весьма бурно, с размахиванием руками и топаньем ногами. Только Ыка и шаман, ученик совсем не вмешивался, а только понуро взирал на обоих авторитетных перцев.
Ближе к вечеру ко мне пришёл старый мастер, мы как раз собирались ужинать всем коллективом. Хоб, не отрываясь от разорения гайгуля, исправно готовили поесть не только на себя и на нас, но и на всех остальных. Какой раз удивляюсь, насколько они беззлобные ребята. Не блажные и беспамятные, зла не помнящие, вовсе нет, а именно беззлобные. Чем-то в таком качестве они напоминали русских, тоже прощавших многих и многих, немалая часть которых была совсем этого не достойна.