Наши чаянья, надежды, наше продолжение…
— Я, — Мими замялась, — ещё не думала об этом. Мы живём долго, и дети появляются у нас много позже, чем у людей.
— И, тем не менее, когда-то этот вопрос возникнет. А если я буду маячить перед глазами, ничего хорошего из этого не выйдет.
— До этого ещё не скоро! — упрямо повторила Мими.
— Однажды, — я тяжело вздохнул, — прочитал потрясающие строки у одного очень умного человека: "Как-то встал вечером у окна, и подумал — как быстро пролетел день. А потом понял — это жизнь пролетела".
Жизнь, поверь мне моя девочка, пролетит, и не заметишь! Казалось, ещё вчера с пацанами трясли огромную соседскую грушу и мчались купаться на речку, а сегодня уже твои внуки бренчат под окном на гитаре, охмуряя девок. А твои многие ровесники в могилах… Я имел несчастье, или счастье, тут сразу и не поймёшь, дожить до того момента, когда почти все ровесники ушли за грань…
— Ты говоришь печальные вещи, — прижалась ко мне Мими, — страшные.
— Но ты бессмертный!
— Я, ошибка мироздания попущением господним. Фактически, ничем особым не заслуживший эту награду. Себе врать-то не стану. Опять же, условно бессмертный. Рано или поздно, если доживу до того момента, я умру. Ничто не существует вечно.
— Но неужели ты не можешь найти себе занятие на Великой Суше? Погостить у нас, у Бобо, спуститься в подгорные чертоги бубучей, посетить Империю и Королевства, Так много всего…
— Обязательно всё это будет, моя принцесса. Более того, обещаю, когда в этом мире появятся бессмертные, я буду рядом с тобой. Вот тогда я точно не стану лишним.
— И останешься? — с надеждой посмотрела она на меня.
— Настолько, насколько это будет необходимо, — не стал врать я.
Принцесса тяжело вздохнула и положила голову мне на грудь.
— Пусть хотя бы так…
— Однажды я приду к тебе в гости и приведу с собой свою пра-пра сколько-то внучку. Может, ещё родственников и друзей, Мы поможем вам с бессмертными. Проедемся по великим прериям ороос, посетим бубучей, Город-Замок Перешейка, и многое, многое другое…
И буду приходить не раз. Наслаждаться яствами, хвалебными дифирамбами и славословиями мине великому. Прекрасными кошечками мио… Ай!
— Я тебе дам! Прекрасными кошечками мио! — принцесса впустила в мою грудь весь десяток остреньких коготков. Она нависла надо мной, оскалившись в милой улыбке.
— Ляпнул не подумав, каюсь! Но если серьёзно… — я накрыл её пальцы ладонями, — Понимаешь, моя принцесса, что-то держит меня на Великом Архипелаге, нечто, что не отпускает меня отсюда. Отчего, почему, не скажу даже приблизительно. Это не знаки в небе, не голос внутри сердца, и тем более не чьё-то повеление, только смутная тень ощущения. Я словно должен остаться для чего-то. Не знаю… Не понимаю и не могу объяснить. Но остаться должен.