Степанида Козлова узнает о трагедии во время ограбления бутика. После инцидента она сталкивается с загадочными событиями, связанные с Натальей Сытиной и странными обстоятельствами. Подозрения усиливаются, когда она обнаруживает скрытые детали произошедшего.
Вы мне сразу показались адекватной, оценили, кхм, по достоинству вирши госпожи Фиркиной!
– Ветеринарная клиника тоже ей принадлежит? – предположила я.
– Верно, – согласился старичок. – Инесса Гавриловна имеет много дипломов, она всегда побеждает в ежегодном поэтическом конкурсе, который проводится в нашем санатории среди клиентов и персонала.
– Вы, ангел мой, кем Леониду приходитесь? – осторожно спросил профессор. – Он в нашем околотке личность известная, вип-персона.
– Слава богу, никем, – ляпнула я, – мне его для съемок навязали, я живу и работаю в Москве.
– Раз вы не близкие друзья, давайте-ка чайком побалуемся, – обрадовался старичок. – Каким ветром такую прелестницу в Фурск угораздило занести? Ох! Я вас не задерживаю? Может, хотите посидеть в приемной у ветеринара, пока собакой занимаются?
– Лучше у вас, – сказала я и поведала ему про рекламу, бутерброд и Магду.
– Давно так не смеялся, – признался Константин Петрович, вытирая глаза платком, – подчас совершенно здоровый человек попадает в такую переделку, что любой психиатр сочтет его неадекватным. Сейчас вам покажу забавную штуку!
Константин Петрович подошел к секретеру и попытался выдвинуть ящик, но тот не поддавался.
– Я привез сей предмет мебели в свой кабинет, когда дачу продал, – сообщил дедок, дергая за ручку, – сбыл дом с рук, ухаживать за ним хлопотно, да и не люблю я в земле копаться. Жена моя скончалась, вот она слыла огородницей великой. А у меня даже крапива засохла. Секретер оставил как память о матушке. В квартиру не поставишь, там сплошь книжные полки, поместил здесь. Да что же ты не слушаешься!
Константин Петрович со всей силой дернул ящик, тот вдруг резко выскочил из пазов и упал на пол.
– Ах ты! Ерундятина стряслась! Пингвин я неуклюжий, – рассердился на себя профессор и стал кряхтя нагибаться.
– Я помогу вам, – воскликнула я и кинулась собирать то, что рассыпалось по полу.
Всяких мелочей оказалось много, в конце концов я наткнулась на небольшую записную книжку, на обложке которой было отверстие, куда вставили фотографию.
– Кто это? – воскликнула я, глядя на снимок.
– Бедная, потерявшая память женщина, – вздохнул профессор, – живет в пансионе. Я всегда завожу на больного личный дневник с его снимком.
Константин Петрович сел в кресло.
– Забыл, что хотел вам рассказать.
– Как ее зовут? – спросила я.
– Несчастную, сведения о работе с которой я записываю в ежедневник? – уточнил профессор. – Так и не удалось установить.
