На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
– Вы бы не находились в нем, – саркастически надавил советник, – если бы понимали то, о чем я говорил в самом начале! Вы сейчас сидите и рассуждаете следующим образом: зачем Головацкий, вместо того чтобы ехать в Стокгольм и получать полтора миллиона долларов, метнулся со своим изобретением в замшелый Холмск?
За «замшелый Холмск» никто из аборигенов не обиделся. Их действительно заинтересовала проблема Головацкого именно в том контексте, который представил им для обозрения советник.
– Тогда я объясняю! Некоторым профессорам не нужен миллион долларов! Как и полтора, кстати.
– Как так? – выдохнул Георгиев. – А… что им нужно?
– Им нужно тридцать миллионов долларов, предлагаемых в качестве отступных за передаваемый изобретенный материал.
– Головацкий хочет…
– Хотел он, хотел! – нетерпеливо перебил Желябина Кряжин.
– Он хотел сам продать свое изобретение за рубеж и получить не полтора миллиона, не тридцать… а все сто?
– Молодец, майор. Перспективы получить подполковника налицо. А кто мне теперь скажет, что за плохие парни гонялись за профессором и Пикулиным?
На этот раз вероятность получить капитана продемонстрировал Георгиев. Исходных данных для этого ему оказалось достаточно.
– Те, кто предложил ему тридцать миллионов, но профессор отказался, полагая, что обойдется без их помощи и в гораздо выгодном для себя свете.
– Так вот… – Кряжин подставил стакан под руку Сидельникова: – Наполовину… В алюминиевом тубусе, он же – контейнер, находится образец материала, полученного Головацким опытным путем. Человек на дереве, надеюсь, не показался вам старшим научным сотрудником? Это те, кто хочет продать железячку Головацкого так же, как хотел сам Головацкий.
