На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
За посадку… Ваши бы слова, да богу в уши! Я б такой план выдавал с вашим счетчиком…
– Ладно, два рубля потом вычтем.
Котлован был преодолен по соседней улице. На электрическом табло снова загорелись нули, Сопьян поколдовал с ним, и высветилось два рубля. Теоретически получалось, что Кряжин рассчитался, вышел, а потом снова сел в то же такси.
На подъезде к 7-му микрорайону, он же – «Полтинник», когда на табло ярко-красными цифрами, словно языки пламени из преисподней, горело – «48.80», Кряжин велел ехать медленнее.
И едва появились красные цифры «54.40», советник резко скомандовал:
– Стоп!
Сопьян вздрогнул и обрушил ногу на педаль тормоза. «Волга», идущая следом, не врезалась в корму «пятерки» только потому, что Сидельников вывернул руль и заехал сбоку. «А за это морду бить нужно!» – сказал он таксисту, выглядывая из салона.
Кряжин вынул из портмоне сотенную и протянул Сопьяну.
– Дурдом какой-то… – пробормотал сменщик Пикулина, недоверчиво принимая дензнак.
"Постовые у ворот каждого из частных домов, приметив вызывающие номера на черном авто, засуетились и исчезли внутри дворов. Наркоманская «почта» работает безотказно – это главное при торговле средствами, вызывающими галлюцинации, недержание мочи, дегенерацию и социальную дезадаптацию – словом, всем тем, к чему так стремятся наиболее продвинутые в этом мире молодые люди. После пепси и «Клинского» героин и экстази самый распространенный способ доказать свою состоятельность в жизни окружающим.
– Ну, и почему я не слышу запаха копченостей? – шумно втягивая ноздрями воздух и саркастически рассматривая синюшного цвета физиономии в окнах, заметил Кряжин. – Лишь амбре ацетона и дымку сгораемого канабиса.
– Рыбку коптят чуть глубже, – объяснил Георгиев, бывавший в этих местах по делам службы не раз.
– Так ведите нас, завсегдатай клоак!
Георгиев не обиделся. К шуткам столичного следователя он уже привык.
Коптильное ООО представляло собой наиболее омерзительное в антисанитарном смысле производство из ему подобных. Здесь не было только крыс размером с собаку и куч, которые они оставляют, перебираясь от цеха копчения к цеху готовой продукции.
