На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
– То есть?
– То есть в это здание с этого мгновения никто не должен войти. – Дотянувшись рукой до автоматического блокиратора дверей, известного ему по всем учреждениям подобного типа, Кряжин глухо застопорил двери перед самым носом полковника, уже взявшегося за ручку входной двери. – И никто не должен выйти!
«Да что случилось?» – понеслось за его спиной.
– Где находится записывающее устройство, контролирующее вход в управление?
– В комнате помощника, – растерянно объяснил дежурный. И уже в окно: – Прошу прощения, Михаил Константинович! Прошу прощения!.
– Что вы себе позволяете?! – ринулся навстречу находящемуся в постоянном движении советнику полковник. – Вы кто, во-первых?
– Во-вторых, если вы попробуете пройти сквозь запертые двери, – Кряжин не глядел на возмущенного милиционера с большими звездами, – вы окажетесь первым подозреваемым по факту убийства офицера милиции в этом здании. – Выхватывая из приемника видеомагнитофона кассету, он уже следовал к другому видеомагнитофону, в углу комнаты дежурного.
– А при чем здесь Генеральная…
– Постойте, полковник!
Оторопев от грохота голоса московского «важняка», полковник подумал и решительно направился на четвертый этаж. Быть того не может, чтобы генерал, единственный его начальник здесь, позволил какой-то ищейке из прокуратуры, хотя бы и из Генеральной, командовать в этом здании."
"Вниз он спустился, когда Кряжин, прильнув к экрану телевизора, который развернул к себе, уже знакомился с информацией на видеопленке.
Через пять минут тишины, изредка разбавляемой голосами сгрудившихися подле выхода из управления сотрудников во главе с начальником, Кряжин вынул кассету из гнезда магнитофона и направился вон из вотчины дежурного.
– Что, Иван Дмитриевич? – понимающе нахмурился генерал. Кряжин любил таких – спокойных, вдумчивых и тактичных.
