На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
– Что-нибудь есть для нас?
Кряжин несколько раз кивнул, вынимая из кармана сигареты, и только после этого сказал:
– Да.
– Имя знаете?
Прижимая локтем кассету, советник в нарушение требований самого же начальника закурил и снова качнул головой:
– Да. Держать двери запертыми уже не имеет смысла. Скажите, Желябин женат?
Генерал подумал, понял, что попал впросак, посмотрел на следователя и приободрился: на лице Кряжина лежала печать вины и стыда за то, что он так мало знал о человеке, с которым разговаривал не далее как два часа назад.
– И я не знаю. Точнее, не помню – говорил он или нет.
– Женат, – глухо бросил кто-то из толпы. – Молоденькая совсем девочка…
– Господи, и ребенок…
– Не ребенок. Жена у него совсем еще девочка.
– Ну, хоть так, – совсем уже некстати выпалил генерал. Поняв, окончательно поник.
Кряжин поднялся наверх. У порога его ждали двое экспертов-криминалистов – генерал не пожалел сил, судебный медик и Мацуков, которого вызвал Георгиев по просьбе советника.
Все начиналось сначала, но уже не в прежнем составе. Опять труп, снова безмолвно работают специалисты. Где-то за окном, километрах в трех от ГУВД, мелко задрожали маленькие колокола, потом несколько раз ахнул большой. В храме отыграли вечерню.
– Я не верю, – тихо сказал Мацуков. – Я же его в обед живым…
Отвернувшись, он стал теребить замок на влажной от мороза папке.
Сидельников, не мешая криминалистам, курил у окна, и рука его не дрожала. От сигареты к потолку поднималась ровная, как свеча, струйка дыма.
Глава девятнадцатая
Если не считать безмолвия, царящего в кабинете Желябина, это утро ничем не отличалось от предыдущих. Их потревожили всего раз, когда в кабинет вошел примерно сорокалетний начальник уголовного розыска, тихо поздоровался и велел вынести из кабинета бывшего начальника «убойного» отдела всю секретную документацию. Еще раз извинился, пропуская впереди себя двоих оперов, и вышел. После его ухода у Кряжина сложилось впечатление, что эти несколько минут присутствия посторонних людей ему только показались – ничего не изменилось в кабинете, лишь стало поменьше бумаг.
– У Желябина что, был ключ от твоего кабинета? – спросил советник у Георгиева.
