Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Она смогла принять на себя даже душу посланницы Кибелы, а это, скажу я тебе, еще та штучка с выкрутасами. Но херр Тойфель все-таки значительно больше фройляйн Анны, и она не может полностью заполнить ту пустоту, которую он оставил после себя. Эта пустота и пожирает тебя заживо, и мне не остается ничего иного…
– … как посвятить меня какому-нибудь божеству, которое хотя бы слегка больше херра Тойфеля? – неуверенно подхватила я его мысль."
"– Вот именно. Но вот только при всем богатстве выбора, как говорится, другой альтернативы нет.
– Понятно, падре, – кивнула я и спросила: – А каково это – быть посвященной Единому Богу? Наверное, это страшно, больно и ужасно скучно?
– Да нет, совсем нет, – тихо ответил падре Александр, и тут та сущность, которая облекала его, будто плащом, вытянула ко мне свою призрачную руку и погладила меня по голове.
Все мое тело при этом будто пронзило молнией, я вздрогнула, охнула, приподнявшись с бревна, и тут на меня, будто радостный водопад, охватило неземное блаженство от успокоения растревоженной души, которую охватили мир, покой и благорастворение в воздусях. Но вот божество убрало свою руку, и ощущения радостного праздника стали растворяться в текущих заботах, все же оставив после себя какую-то особую приподнятость души и ощущение того, что после этого прикосновения я стала значительно добрее и чище в своих помыслах.
