Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Возвращаясь, Док ворчал, что ту, которая постарше он бы с удовольствием приласкал, а младшая так и совсем почти ребенок; но капитан Серегин сказал, что пока амазонки – наш противник, надо убивать их без всяких внутренних содроганий, потому что иначе они убьют тебя. Кроме того, где-то рядом крутится тот мерзкий тип, который обожает накладывать на людей очень гадкие заклинания подчинения, под которым человек перестает быть самим собой, превращаясь в послушный воле заклинателя механизм. Тут я с Серегиным была полностью согласна – таких козлов надо жечь напалмом без всякой жалости и пощады.
Тем временем кружащиеся стервятники опустились до высоты пары сотен метров – они знали, что так их не мог бы достать ни один самый мощный арбалет. Я поняла это вот каким образом – когда я опускала птицу ниже, то у нее возникало чувство опасности, а здесь, на этой высоте, все вроде как было в порядке. Но пара сотен метров – это совсем уже бреющий полет, и вид оттуда, как на ладони.
Мы предполагали, что там будет одна группа людей, полностью состоящая из амазонок, однако выяснилось, что групп там две: амазонки и несколько тевтонов, которых уж ни за что ни с кем нельзя было перепутать за счет черного, как ночь, цвета их одеяний. Мы обнаружили двух рыцарей и десяток простых кнехтов. Понятно, из-за чего возбудились стервятники – обстановка в этой компании была накаленной.
Значительно больше порадовало меня то, что врагам пока не удалось вскрыть мой корабль – да и как бы они смогли открыть запертый дюраллоевый люк без плазменного резака, если бортовой электронный мозг не пустит на корабль никого кроме его экипажа.
