Проехав дальше по Броуд-стрит, я повернула налево и миновала «Райт эйд» и старый «Миллер&Родс», закрывшийся некоторое время назад и, похоже, навсегда — в центре покупателей становилось все меньше. С одной стороны улицы темнела гранитная готическая крепость, в которой когда-то размещалась мэрия, с другой — кампус Медицинского колледжа, хорошо знакомый мне, но не Дэнни. Вряд ли он знал и о «Черепе и костях», где любили перекусить преподаватели и студенты. Где здесь припарковаться, он тоже не знал.
Я предполагала, что Дэнни поступил так, как поступил бы каждый, кто не слишком хорошо знаком с городом и кто едет на дорогой машине босса. Он поехал прямо и припарковался у первого же приличного заведения. В данном случае таким заведением как раз и оказалось «Хилл-Кафе». Я объехала квартал, как объехал его и Дэнни, чтобы припарковаться с южной стороны, где мы и нашли пакет с остатками обеда. Остановилась под чудной раскидистой магнолией. Опустила в карман пальто пистолет. Вышла. И тут же за проволочным забором зашелся лаем пес. Судя по тембру, он был здоровущий и ко мне, как будто мы сталкивались не впервой, питал лютую ненависть. На втором этаже небольшого домика вспыхнул свет.
Перейдя через улицу, я вошла в кафе. Как обычно, в это время там было дымно и шумно. Дайго смешивала напитки и меня заметила лишь тогда, когда я подошла к стойке и выдвинула стул.
— Выглядите вы сегодня не очень, дорогуша, — сказала она, опуская в стаканы кружочки апельсина и вишенки. — Что-нибудь покрепче?
— Не отказалась бы, но я на работе.
Пес на другой стороне улицы наконец-то успокоился.
— У вас с капитаном одна и та же проблема. Вы все время на работе. — Дайго взглядом подозвала официанта.
Передав ему один заказ, она тут же взялась за другой.
— Вы слышите собаку? Ту, что во дворе дома на противоположной стороне Двадцать восьмой улицы? — негромко спросила я.
— Вы, должно быть, про Злыдня говорите. По-другому я его и не называю. Сколько клиентов отпугнул, не сосчитать. — Дайго сердито застучала ножом, нарезая лайм. — Он ведь наполовину овчарка и наполовину волк. Надоел, да? Или что-то еще?
— Он так злобно и громко лает, вот я и подумала… Не помните, лаял ли пес после того, как Дэнни Уэбстер вышел отсюда прошлым вечером? Мы полагаем, что он припарковался под той магнолией, которая растет во дворе, за забором.
— У меня такое чувство, что этот зверь вообще не умолкает.
— То есть вы не помните? Впрочем, я особенно и не надеялась…
Она жестом остановила меня и, пробежав глазами заказ, открыла бутылку пива.
— Конечно, помню. Говорю же, пес лает на всех и каждого. И тот бедняга не был исключением. Злыдень только что с цепи не сорвался, когда ваш парень вышел отсюда.