Автор
В непогожий вечер за окном Вирджинии ждали буря и ураганы, а я наслаждалась теплым пламенем каминной свечи, наблюдая за темным морским горизонтом. Решительно отбросив мысли о безопасности, я возвращалась к своим статистическим данным и звонкам после полуночи, где каждый тон был как будто сигналом к новой правде в истории улиц и домов этой маленькой провинции....
А то как бы я попала сюда? Но в ней сказано только, что ты выехала на место происшествия.
— Прости, но я звонила сюда несколько раз.
— Я никогда не отвечаю на звонки в чужом доме. А послать сообщение ты не догадалась?
— Вот видишь, как получилось: я решила, что тебя нет, и пригласила Марино. Не хотелось, чтобы он возвращался в Ричмонд по такому снегу.
В ярко-зеленых глазах Люси промелькнуло разочарование.
— Пустяки. Лишь бы не пришлось спать в одной комнате, — сухо заметила она. — Но мне совершенно непонятно, какие дела могут быть у него здесь, в Тайдуотере.
— Долгая история, — повторила я. — Дело попадает под юрисдикцию Ричмонда.
Мы вышли на холодное крыльцо и быстро забросили ласты, оба гидрокостюма и прочее снаряжение в ледяную воду. Потом перетащили все это наверх, в мансарду, где было потеплее, и оставили там все это хозяйство, укрыв сверху несколькими слоями полотенец. Я сидела в душе столько, сколько позволяла мощность нагревателя, думая о том, как это необычно, что Люси, Марино и я вместе встретим Новый год в крошечном домике на побережье.
Выйдя из спальни, я обнаружила их на кухне, попивающими итальянское пиво и перечитывающими рецепт выпечки хлеба.
— Ладно, — сказала я им. — А теперь командовать буду я.
— Осторожно, — запротестовала Люси.
Но я уже приступила к делу: отмерила нужное количество высокосортной муки, положила дрожжи, немного сахара, налила в большую миску оливковое масло. Потом включила духовку на низкую температуру и открыла бутылку «Кот-Роти», потягивать которое положено лишь кухарке, приступающей к серьезной работе.
— Ты просматривал бумажник Эддингса? — спросила я Марино, нарезая белые грибы.
— Кто такой Эддингс? — поинтересовалась Люси.
Она присела на столешницу, потягивая перони. В окнах за ее спиной сгущалась прочерченная падающим снегом темнота.
Я в общих чертах рассказала о том, что произошло сегодня, и Люси больше не задавала мне вопросов. Повисла тишина. Вдруг заговорил Марино.
— Ничего из ряда вон выходящего, — сообщил он. — Одна карточка «мастеркард», одна — «виза», информация по облигациям фондовой биржи. Еще кое-какие бумажки и парочка квитанций. Похоже, счета из ресторанов, но мы это выясним. Не возражаете, если я возьму еще одну? — спросил он, ловким движением бросая пустую бутылку в ведро и открывая дверцу холодильника.
— Посмотрим, что тут еще есть. — Зазвенело стекло. — Много денег при себе не носил. Двадцать семь баксов.
