Автор
В непогожий вечер за окном Вирджинии ждали буря и ураганы, а я наслаждалась теплым пламенем каминной свечи, наблюдая за темным морским горизонтом. Решительно отбросив мысли о безопасности, я возвращалась к своим статистическим данным и звонкам после полуночи, где каждый тон был как будто сигналом к новой правде в истории улиц и домов этой маленькой провинции....
К тому же она была красива в том классическом смысле, который предполагает сочетание здоровья и силы, и меня изумляло, как ей удается выживать в спецподразделении, состоящем из пятидесяти мужчин, ни одному из которых она никогда не назначила свидания.
— Как Джанет?
— Ее перевели в периферийное отделение в Вашингтоне, будет работать по административным преступлениям.
— Это, наверное, произошло совсем недавно? — озадаченно поинтересовалась я.
— Да, — подтвердила Люси, сложив руки на коленях.
— А где она проводит сегодняшний вечер?
— У ее семьи есть кондоминиум в Аспене.
Мое молчание можно было расценить как вопрос, и ее голос прозвучал довольно раздраженно.
— Нет, меня не пригласили. И совсем не потому, что мы с Джанет не ладим. Просто это была не такая уж блестящая идея.
— Понимаю. Значит, ее родители еще не знают, — немного поколебавшись, добавила я.
— Черт, а кто вообще знает? Думаешь, мы не скрываем это на работе? Делаем все вместе, но каждая при этом следит, чтобы к другой кто-то не приклеился.
— Я знаю, как бывает на работе. И я тебя об этом предупреждала. Но гораздо больше меня интересует семья Джанет.
— В основном все из-за ее матери. Сказать по правде, не думаю, чтобы ее отцу было до чего-то дело. Но принимать это он не желает, потому что это означало бы его признание, что он упустил что-то в воспитании дочери. Моя мать, кстати, рассуждает в том же духе. Но она хотя бы допускает мысль о том, что не она, а ты что-то сделала неправильно.
Защищаться от нападок моей единственной сестры Дороти, которой, к несчастью, довелось стать матерью Люси, не имело смысла.
— Теперь, правда, у матери появилась другая теория. Она говорит, что ты и была той самой первой женщиной, в которую я влюбилась. И этим все объясняется, — с иронией продолжала Люси. — Ее не интересуют такие мелочи, как кровосмешение, и то, что у тебя нормальная ориентация. Ты же знаешь, она ведь пишет все эти глубокомысленные детские книжонки — значит, она знаток психологии и заодно сексотерапевт.
— Мне жаль, что, кроме всего прочего, тебе приходится расхлебывать еще и это, — с сочувствием произнесла я. Говорить на такие темы было нелегко, и я не знала, как правильно себя вести. Я еще к этому не привыкла и даже боялась подобных откровений.
— Знаешь… — в гостиную вошел Марино, и Люси поднялась, — с некоторыми вещами приходится уживаться.
