Автор
В непогожий вечер за окном Вирджинии ждали буря и ураганы, а я наслаждалась теплым пламенем каминной свечи, наблюдая за темным морским горизонтом. Решительно отбросив мысли о безопасности, я возвращалась к своим статистическим данным и звонкам после полуночи, где каждый тон был как будто сигналом к новой правде в истории улиц и домов этой маленькой провинции....
— У тебя есть соседи, которые могли бы здесь прогуливаться?
— Я не знакома с соседями доктора Манта. Но в чужом дворе им все равно делать нечего. И кому взбредет в голову прогуливаться в такую погоду по берегу?
— Как расположены следы? — спросила Люси.
— Похоже, он сначала перелез через стену и прошел примерно шесть футов в глубь двора, а потом повернул назад.
Я вспомнила, как Люси стояла перед окном. Ее силуэт должен был четко вырисовываться на фоне освещенного окна. Тот, кто оставил следы на заснеженной земле, прекрасно ее видел, — это, возможно, его и спугнуло.
На смену одной мысли пришла другая.
— Откуда нам знать, что это — «он»?
— Ну, если «она», то мне жаль женщину с такими ножищами, — парировал Марино. — Размер туфель, похоже, такой же, как у меня.
— Туфель или ботинок? — поинтересовалась я, направляясь к стене.
— Не знаю. Но у них такая рубчатая подошва, — отозвался Марино, следуя за мной.
Я осмотрела отпечатки, но легче от этого не стало. Следы были оставлены не ботинками и не кроссовками.
— Господи! Да это же что-то вроде бот для подводного плавания или, может, мокасин, которые по форме напоминают такие боты. Смотрите.
Я указала на один из следов. Люси и Марино присели рядом со мной, чтобы лучше рассмотреть отпечатки в косом луче фонаря.
— Не заметно подъема, — заметила Люси. — Это определенно выглядит как след от дайверских бот или аквашузов. Но в такую пору это действительно странно.
Я встала и пристально посмотрела туда, где за стеной начиналась полоса темной, неспокойной воды.
— Ты мог бы это сфотографировать? — спросила я у Марино.
— Конечно. Но слепки сделать нечем.
Наконец мы вернулись в дом. Марино собрал с пола растопку и отнес ее в гостиную. Мы с Люси снова занялись обедом, хотя я и сомневалась, что смогу теперь что-то съесть — нервы были натянуты до предела и меня разве что не трясло. Я налила себе еще стакан вина и попыталась представить все происшествие как безобидную мелочь, невинную шалость какого-то любителя пройтись по первому снегу или понырять в ночном море.
Не помогло — на душе было тяжело, я оставила пистолет под рукой и часто поглядывала в окно. Взяв из холодильника пармезан, я его натерла, разложила по тарелкам инжир и кружочки дыни, щедро добавив ломти ветчины к порции Марино. Люси приготовила салат. Все это время мы молчали.
