Ветер и, правда, качал уже деревья, присвистывая и завывая, вспышки молний загорались над головами яркими стрелами, и гром заглушал голос деда. И в ту минуту, когда ступили они с Софьей на крыльцо, хлынул ливень, такой силы, что исчезли все звуки, кроме грохота дождя и шума ветра. Потоки воды лились сверху, словно разверзлись все хляби небесные, и прохудилась небесная твердь. А Софья, подставив ладони под мощные, холодные струи, что хлестали её по животу, ногам и лицу, улыбалась чему-то, щурясь слепыми глазами в ночную тьму.
Глава 18
Катится лето красное по земле скорёхонько, вот и осень наступила, а за ней и зима. У Усти подрастала доченька любимая Наталья, Туся. Нарадоваться не могла Устинья на девочку свою, милая она да славная, и спокойная такая, вовсе не тревожит её по ночам, спит себе до утра. Свекровь же на внучку косилась, приходя в гости, на руки брать не спешила, всё делами да занятостью отнекивалась, водиться не торопилась. А Усте и горя нет, она только рада, что руки нечистые не прикасаются к дитятке её.
Одна беда висела камнем на её сердце – сестра её старшая Софьюшка. Куда она исчезла в мае никто не знал, баба Стеша и дед горевали и винили себя, что не доглядели они за внученькой. Никто и не думал, что виноват в этой беде Пахом. Никто. Кроме Ивана. Чуял он, что скрывает что-то Пахом, да как подступиться к нему не ведал. Иван с того дня, как пропала Софья, стал суров и молчалив, седая прядь пролегла через лоб, всё ходил он по лесам да болотам, искал хоть след, да ничего не нашёл.
Изба-то деда Матвея мало того, что в чаще глухой стояла, куда просто так не проберёшься, так ещё и заговорённым невидимым тыном окружена была, с тем, чтобы никто без воли хозяина не мог на неё выйти. Это жена ещё дедова покойная постаралась, так и держался этот круг по сей день. Ослабевать, однако же, начал уже, сколько лет прошло с тех пор, как померла супруга, уходила сила её слова. Но всё же Иван на избу Матвея так и не вышел, и ничего не знал о судьбе Софьи, как и все деревенские.
Дед Матвей к людям выходил изредка, по надобности.
Дорога почти день отнимала. В деревню Софьину он однажды наведался, походить, разузнать, кто что говорит, что творится в ней. Представился пришлым путником, мол, на богомолье иду, да и побалакал с одним, другим. Вернувшись домой, доложил Софье, что никто не ведает, где она, что искали её долго люди, да так и не нашли. Софьюшка выслушала внимательно, задумалась, подперла кулачком щёку, услышав про Ивана вздрогнула, вспыхнула.
