Взгляд ее был холоден, острая льдина вошла в него, распорола до темени и растаяла, оставив острую тоску, ведь ее совершенство недостижимо, она среди чистых звезд, а он пропах потом и железом!
Она произнесла ясным голосом, в котором была чистота горных ручьев и крепость закаленной стали:
– Ты – убийца и разоритель, на твоих руках кровь. Ты думаешь, победил?.. Нет, ты только их убил. Кого-то заковал в цепи, но это не победа. Клянусь всеми богами Куявии, ты горько пожалеешь, что начал эту войну. А я, пока жива, никогда не отдамся тебе по своей воле.
Сердце стучало часто и сильно. Кровь бросилась в голову, а в грудь как будто натолкали горящих угольев. Он шагнул к ней быстро, резко, Итания от неожиданности отступила. Под ноги попался скомканный ковер, она споткнулась и упала.
Перед его глазами стояла красная пелена, он едва рассмотрел ее фигурку на полу. В черепе грохотало, будто исполинская камнедробилка ломала скалы, превращая в песок. Распаленный гневом, грубо ухватил ее за руку, ее пальцы едва не сожгли ему ладонь, как со стороны услышал свой прерывающий от ярости голос:
– Убийца я или нет, но я взял тебя!
– Нет, – прошептала она, устрашенная.
– Всего лишь мое тело, – ответила она тем же шепотом. – А это еще не вся я…
– У женщины ничего другого нет, – ответил он люто. Хотел грубо захохотать, как надлежит артанину, но горло сжало, как будто кто-то сцепил на нем пальцы. – Я поклялся взять тебя… и взял!
Она промолчала, и это ударило по нему сильнее, чем самые злые слова.
Даже из Славии и Артании устрашенно смотрели на огненный столб, что острой иглой поднимался из-за горизонта и вонзался в небо. Там, где вонзался в небосвод, расплывалось плоское жаркое облако, ширилось, растекалось огненной кровью.
Горел город, посмевший противиться, когда вся Куявия уже лежала под копытами артанских коней. Придон велел сжечь дотла, пусть расчетливые куявы сравнивают его судьбу с теми, кто сразу распахнул ворота и принес присягу покорности.
На этот раз артане успели унести только золото и драгоценности, все остальное пылало жарко, из окон и дверей вырывались длинные жаркие щупальца огня, с ревом сплетались, возносили вверх шипящие искры.
Придон промчался по стану, раздавал необходимые распоряжения, везде радостное оживление, война окончена, поход окончен, артане наконец-то пресытились войной и пролитой кровью.
Желудок сжался в кулак и тыкался в стенки, как голодный щенок, что ищет вымя. Но последнему щенку достается крайняя сиська возле задницы. Придон примчался к своему шатру, торопливо спрыгнул, ноздри уловили запах жареного мяса.