Савелий Говорков, известный как Бешеный, принимает на себя приговор, открывая новый сезон охоты на воротил бизнеса и чиновников Чечни. Герой оказывается в центре интриг, пытаясь раскрыть правду о закулисных играх и преступлениях. Перед ним стоит выбор между выживанием и стремлением к справедливости.
Когда хирурги добрались до его селезенки, они поразились: она была настолько повреждена, что видавшие всякое врачи никак не могли поверить, как с такой травмой он не только жил, но еще и много работал.
Операция длилась несколько часов, и собравшиеся в больнице друзья
— афганцы» безмолвно ожидали ее окончания, вопросительно бросая взгляды на любого человека в белом халате, проходившего мимо них. По окончании операции возглавлявший бригаду хирург вышел к ожидавшим:
— Вы все прошли дорогами войны и отлично усвоили, что доктора, к сожалению, не Боги. Обратись Олег хотя бы на пару-тройку дней раньше, и я бы заверил вас, что он выкарабкается. А сейчас… — Доктор развел руками. — Мы сделали все, что могли, и даже более того, и сейчас все в руках Всевышнего. Будем надеяться…
— Когда можно увидеть его? — спросил Равиль.
— Через час-полтора, когда он отойдет от наркоза, один может войти к нему, но не больше чем на пять минут и, конечно же, никаких тем, которые могут его взволновать.
Никто из ребят не сдвинулся с места. Не сговариваясь, все решили ждать, когда Олег придет в себя. Никто не помнил, сколько прошло времени, прежде чем перед ними появилась молоденькая медсестра.
— Кто из вас Паша? — строго спросила она.
— Я. — Паша Еременко, словно школьник, поднял руку, чем вызвал на лице девушки улыбку; с одобрением оценив его габариты, она уважительно сказала:
— Он вас просит… — Потом взглянула на остальных, вздохнула и махнула рукой: — Ладно, что с вами поделаешь, можете взять с собой еще двоих.
— Спасибо, сестричка! Ребята, не обижайтесь. — Еременко развел руками, словно извиняясь перед остальными. — Равиль и Сергей…
Когда они, набросив халаты, вошли в реанимационную палату, то в полумраке не сразу разглядели Олега. Вскоре глаза привыкли к освещению, и они рассмотрели тянущиеся от Олега разнообразные провода и трубки, подключенные к приборам и пузырькам на штативах.
— Что, надеялись от меня так легко избавиться? — стараясь бодриться, тихо проговорил Олег.
— Господи, он еще шутит, — возмутился Паша. — Ты знаешь, что у тебя селезенка вся всмятку?
— Вот черт, а я люблю вкрутую. — Он изобразил улыбку и вдруг спросил: — Родителям сообщили?
— Валентина Васильевна звонила, — ответил Равиль.
— Она про меня все чувствует заранее, — вздохнул Олег. — А что отец?
— Владимир Евдокимович выехал в Москву.
— Вы уж позаботьтесь о них.
— Конечно. О чем разговор, — пообещал Равиль.
— Пока нет, — ответил Паша.
— И не говорите, ей нельзя волноваться.
