— Разве от нее скроешь?
— Придумайте что-нибудь, дня через три сам заберу ее из больницы.
— Размечтался! — бросил Сергей. — Сколько раз тебе говорили, чтобы ты лег на обследование?
— Вот я и лег. — Олег застонал, но все-таки выдавил из себя подобие улыбки.
— Чего теперь говорить? — заметил Паша. — Может, что-то хочешь?
— Притараньте мне видик, а то со скуки скорее умру, чем от разбитой селезенки.
— С утра будет у тебя видик, а фильмы какие?
— «Крестного отца» принесите и «… по прозвищу „Зверь“, они рядом с видиком лежат.
— Серега, наклонись ко мне, — попросил Олег и произнес: — Позаботься о родителях, если что-то где-то не так…
Тот кивнул и спросил:
— Хорошо, а что тебе есть можно?
— Ты что, не видишь, я даже сейчас питаюсь. — Он кивнул на висящие на штативах пузырьки капельниц.
— Шуточки у тебя, командир, — покачал головой Равиль и добавил: — Пару дней ему действительно ничего нельзя, я точно знаю, у меня один знакомый перенес такую же операцию на селезенке.
— И как он? — насторожился Сергей.
— Пять лет уже прошло, даже и не вспоминает.
— Слышишь, Олежек? Все будет хорошо, — навис над ним Паша и шепотом спросил: — Страшно?
— Есть немного, — честно признался Олег и с грустью добавил: — Больше всего родителей жалко. Они ведь будут переживать…
Вишневецкий очень трогательно, с сыновьей заботой всегда относился к родителям, особенно к матери.
— Мужики, дайте покурить! — бодрясь, попросил он.
— А можно? — нахмурился Равиль.
— Мне теперь все можно, — ответил Вишневецкий.
Они пытались отговорить его, но Олег всегда отличался упрямством, и ребята согласились, чтобы не огорчать его в таком состоянии. Заглядывала медсестра, пыталась выгнать посетителей, но Вишневецкий так убедительно доказывал, что ему стало лучше от их присутствия, что она сдалась, прибавила им еще несколько минут и вышла. Олег продолжал шутить, балагурить, и ни у кого из них и мысли не возникло, что они слышат его в последний раз.
Вдруг ему стало плохо, и он потерял сознание. Ребята бросились за доктором, который, пощупав его пульс, распорядился немедленно везти Олега в операционную. Вновь несколько часов длилась операция, но надежды на успех убывали с каждой минутой: началось заражение крови. Зная, какие боли испытывает человек после такой операции, решили держать его под общим наркозом.
Ко, времени второй операции приехали родители, и Лада, несмотря на противодействие врачей, сбежала из больницы. Все они неустанно дежурили около него, не оставляя Олега ни на минуту.
