– Предбунташные копейки, конечно, не талеры и идут по другому курсу, но как раз недавно в Замоскворечье вырыли очередной клад того времени, в три тысячи серебряных копеек, в том числе две сотни яузских, так что цена на них сильно упала. Ну хотите, по три пятьдесят? Больше не могу.
– Это сколько же всего будет? – спросил Скорик, ещё не веря своей удаче.
– Всего? – Самшитов пощёлкал счетами, показал. – Вот: вместе с ефимком семьдесят два рубля пятьдесят копеек.
Попугай встрепенулся:
– Давай! Давай! Давай!
Хозяин монетки сгрёб куда-то под прилавок, звякнул замком кассы. Зашуршали кредитки – заслушаешься. Это ж надо, какие деньжищи!
Из глубины лавки снова пропел бабский голос:
– Ашотик-джан, чай кушать будешь?
– Сейчас, душенька, – обернулся ювелир. – Только клиента отпущу.
Из-за занавески вышла хозяйка, с подносом. На подносе чай в серебряном подстаканнике, блюдечко со сластями – важно. Тётка была видная, толстая, много больше своего мухортика, с усами под носом, а ручищи с сахарную голову.
Вот она, загадка, и разъяснилась. С такой бабой никакого подмастерья не нужно.
– Тут ещё вот чего… – покашлял Скорик и руки с прутом показал. – Мне бы того, распутаться… Пацаны пошутили…
Баба посмотрела на скованные руки – слова не сказала, пошла себе обратно за занавеску.
Ювелир же взялся за прут своими сухими лапками и вдруг – Сенька обомлел – растянул железное кольцо. Не до конца, но все же запястья вытащить хватило. Ай да Ашотик!
Пока Скорик вольными руками рассовывал по карманам бумажки с гривенниками, Самшитов всё на прут глядел. Покапал на него из какого-то пузырька, поскрёб. Повернул концом, стекляшку наставил – и ну давай лысину платочком тереть.
– Откуда это у вас? – спрашивает, и голос дрожит.
Так тебе и расскажи. Сенька “откуда-откуда, дала одна паскуда” не стал ему говорить, потому что хороший человек и выручил.
И хотел уж идти. Нужно было подумать, что с нежданным богатством делать.
Но тут хозяин возьми и брякни:
– Сколько вы за это хотите? Шутник! За железный мусор? Однако голос у Самшитова дрожал нешутейно.
– Невероятно! – забормотал он, надраивая прут мокрой тряпочкой. – Я, конечно, читал про талерный пруток, но не думал, что сохранился второй такой… И клеймо Яузского двора!
Сенька глядел, как чёрный прут из-под тряпочки вылазит белым, блестящим.
Ювелир смотрел на него, будто что-то прикидывал.
– Хотите… два веса? Как за талер, а?
– Даже три, – быстро поправился Самшитов. Положил прут на весы. – Здесь без малого пять фунтов серебра. Пускай будет ровно пять. – Защёлкал костяшками на счетах. – Это сто пятнадцать рублей двадцать копеек. А я вам дам втрое, триста сорок шесть рублей. Даже триста пятьдесят.