Сенька, настроившийся дальше слушать про душегуба, от такой неожиданной концовки вздрогнул, поёжился под пристальным взглядом голубых глаз, крикнул:
– Ну завалили ювелира этого, а я при чем?!
Маса снова двинул его локтем, уже сильней.
– Про сопривого марьтиську забыр? Который на тебе рубрь заработар? Он видер, как ты в равку серебряные парки носир.
Понял Скорик: не отпереться, потому перешёл с базарного крику на хныканье:
– Чего надо-то, спрашивайте толком… А то пужают, ребры локтем бьют…
– Б-бросьте прибедняться, – сказал Эраст Петрович. – Маса характеризует вас самым лестным образом. Говорит, что вы нежестокосердны, что у вас пытливый ум, и – самая ценная человеческая черта, что вы стремитесь к самоусовершенствованию. Раньше, до этого последнего преступления, Маса просто спрашивал вас, не надумали ли вы поделиться с нами вашей тайной. Он был уверен, что рано или поздно заслужит ваше доверие и вы захотите облегчить перед ним д-душу. Теперь же ждать некогда. Я требую от вас – уже безо всякой деликатности – ответа на два вопроса. Первый: чего ищет убийца? И второй: что вам известно об этом человеке?
Маса закивал головой давай, мол, не трусь, говори.
Ну, Сенька всё и рассказал – как на духу. И про колоду, и про Очка, волчину мокрушного, и про Смерть, и про то, что Князь его, Сеньку, из-за ревности извести хочет.
Ну, то есть, не совсем, конечно, все. Про клад уклончиво помянул – мол, вроде есть такой, а правда ли, нет ли, то ему, Скорику, неведомо. Ну так ведь и на духу тоже не совсем уж всю правду говорят, верно?
– Значит, по-вашему, Скориков, выходит, что Синюхина этот самый Князь с валетом истребили, желая выпытать тайну клада? – спросил Эраст Петрович, дослушав не очень складный Сенькин рассказ. – А к антиквару Князь наведался, чтобы узнать ваш адрес?
– Само собой. Проха ему донёс, крысёнок. Видел он меня подле лавки, я же говорил! Потому и не пограблено ничего, что Князю мелкие цацки – тьфу. Ему до меня добраться нужно.
– А вы уверены, что Князь вас ищет из одной лишь ревности? – Эраст Петрович наморщил гладкий лоб, будто не совсем что-то понимая. – Может, вы ему из-за к-клада нужны?
У Сеньки внутри все так и заныло: догадался, обо всем догадался хитроумный барин! Вот сейчас пристанет: говори, где серебряный хворост спрятан.
Чтоб потянуть время, Скорик затараторил:
– Ужас как ревнует! Лучше бы к Очку своему ревновал! Тот тоже к Смерти шастает. Он ей – марафет, а она ему – известно чего. Но не от шалавства это. Что с неё взять, марафетчицы над собой невластные. Хворь это у них такая…
– В Прияузье в старину, кажется, был монетный двор, где серебряную монету чеканили, – задумчиво произнёс Эраст Петрович, когда Скорик запнулся – воздуху набрать. – Ладно, про клад мне сейчас неинтересно.