А с этим липкогубым, выходит, можно?
Сенька шевельнулся – и снова инженеровы пальцы предостерегающе забарабанили по его макушке: тихо сиди, не время ещё себя показывать.
Что же это, Господи? Выходит, верно про неё, безнравственную лахудру, Эраст Петрович говорил…
Но это было ещё только начало Сенькиных потрясений.
Минута прошла или, может, две – постучали в дверь.
Смерть качнулась, запахнула на груди шаль. Звонко крикнула:
Раздался звон шпор, и бравый офицерский голос сказал:
– Мадемуазель Морг, вот и я. Обещал, что ровно в пять явлюсь за ответом, и как человек чести слово сдержал. Решайтесь: вот букет фиалок, а вот предписание о нашем аресте. Выбирайте сами.
При чем тут фиалки, Скорик не понял, а пристав Солнцев – голос был его – дальше заговорил так:
– Как я уже говорил, имеющиеся в моем распоряжении агентурные сведения достоверно подтверждают, что вы состоите в преступной связи с бандитом и убийцей Дроном Веселовым по кличке Князь.
– И чего зря казённые деньги переводить, агентам платить? Про меня с Князем и так все знают, – небрежно, даже скучливо ответила Смерть.
– То “знают”, а то неопровержимые, задокументированные свидетельские показания, плюс к тому фотографические снимки, осуществлённые скрытно, по самой новейшей методе. Это, фрейляйн Тодт, сразу две статьи Уложения о наказаниях. Шесть лет ссылки. А хороший обвинитель пришпилит ещё пособничество в разбое и убийстве. Тогда это каторга, семь лет-с. Что с вами, девицей простого звания, будут вытворять охранники и все, кому не лень, о том и помыслить страшно. Жалко вашей красоты. Выйдете на поселение совершённой руиной.
Вот в щёлке показался и сам полковник – молодцеватый, с блестящим пробором. В одной руке и вправду держал пармские фиалки (на цветочном языке “лукавство”), в другой какую-то бумагу.
– Ну, и чего вы хотите? – спросила Смерть, подбоченясь, отчего в самом деле стала похожа на оперную испанку. – Чтоб я вам любовника своего выдала?
– На кой черт мне твой Князь! – вскричал пристав. – Когда придёт время, я и так его возьму! Ты отлично знаешь, что мне от тебя нужно. Раньше умолял, а теперь требую. Или будешь моей, или пойдёшь на каторгу! Слово офицера!
У Эраста Петровича на ноге – Сенька почувствовал щекой – дрогнула стальная мышца, да и у самого Скорика сжались кулаки. Вот ведь гнида какая этот пристав!
А Смерть только рассмеялась:
– Галантный кавалер, вы всех барышень так уговариваете?
– Никого и никогда. – Голос Солнцева задрожал от страсти. – Сами за мной бегают. Но ты… ты свела меня с ума! Что тебе этот уголовник? Не сегодня так завтра будет валяться в канаве, продырявленный полицейскими пулями. А я дам тебе всё: полное содержание, защиту от прежних дружков, достойное положение.