Что-то сейчас будет!
А Смерть на него как шикнет:
– Уйди ты Бога ради! Житья от тебя нет!
И дверью перед самым носом – хлоп! Сенька от такой лютой несправедливости прямо обмер. А из-за двери донёсся странный звук, словно столкнулось что-то, потом шорох и ещё вроде как всхлипы или, может, стоны. Никаких слов сказано не было – он бы услышал, потому что припал к замочной скважине ухом.
Когда же уразумел, что у них там происходит, из глаз сами собой потекли слезы.
Шмякнул Сенька фонарём о тротуар, сел на корточки и закрыл уши руками. Ещё и глаза зажмурил, чтоб не слышать и не видеть этот поганый мир, жизнь эту сучью, где одним всё, а другим шиш на палочке. И Бога никакого нет, если допускает такое над человеком измывательство. А если и есть, то лучше бы такого Бога вовсе не было!
Только не долго убивался-богохульничал, не долее минуты.
Вдруг дверь распахнулась, и на крыльцо вылетел Эраст Петрович, будто его в спину выпихнули.
Галстук у инженера был стянут набок, пуговицы на рубашке расстёгнуты, лик же господина Неймлеса заслуживал особенного описания, поскольку ничего подобного на этом хладнокровном лице Сенька никогда раньше не наблюдал и даже не предполагал, что такое возможно: ресницы ошеломлённо прыгают, на глаза свесилась чёрная прядь, а рот разинут в совершенной растерянности.
Эраст Петрович обернулся, воскликнул:
Дверь захлопнулась, да погромче, чем давеча перед Сенькиным носом. Из-за неё донеслись глухие рыдания.
– Откройте! – закричал инженер и хотел толкнуть створку, но отдёрнул руки, как от раскалённого железа. – Я не хочу навязываться, но… Я не понимаю! Послушайте… – И вполголоса. – Господи, д-даже по имени её не назовёшь! Объясните, что я сделал не так!
Непреклонно лязгнул засов.
Сенька смотрел и не верил глазам. Есть Бог-то, есть! Вот оно, истинное Чудо об Услышанном Молении!
Каково горчички-то отведать, а, красавец невозможный?
– Эраст Петрович, – спросил Скорик умильнейшим голосом, – прикажете передачу на реверс поставить?
– Пошёл к черту!!! – взревел утративший всегдашнюю учтивость инженер.
А Сенька нисколько не обиделся.
Как Сенька стал жидёнком
Утром его растолкал Маса. Весь грязный, потом от него несёт, и глазки красные, будто всю ночь не спал, а кирпичи грузил.
– Чего это вы, сенсей? – удивился Сенька. – С любовного свидания, да? У Федоры Никитишны были или новую какую завели?
Вроде был вопрос как вопрос, для мужского самолюбия даже лестный, однако японец отчего-то рассерчал.
– Гдзе нада, там и быр! Вставай, бездерьник, пордень удзе!
И ещё замахнулся, басурман. А сам вежливости учит!
Дальше хуже пошло. Усадил сонного человека на стул, намазал щеки мылом.
– Э, э! – заорал Сенька, увидев в руке сенсея бритву. – Не трожь! У меня борода отрастает.