– Этот бандит вас обидел? Что он вам сказал?
– Не-ет, – зашмыгала носом Благолепова. – Он спросил… он спросил, как поживает мой почтенный батюшка-а-а…
Из глаз барышни снова хлынула влага, очевидно, производимая ее слезными железами в поистине неограниченном количестве.
– Разве он знал вашего отца? – удивился Эраст Петрович.
Софья Диогеновна сморкалась в мокрый платок и ответить не смогла, поэтому Сирота переадресовал вопрос якудзе.
– Нет, он не имел чести быть знакомым с отцом желтоволосой госпожи, но вчера ночью он видел, как она приходила за своим родителем в «Ракуэн». Он был очень общительный человек. Одни от опиума засыпают, другие, наоборот, становятся веселыми и разговорчивыми. Старый капитан не умолкал ни на минуту, все рассказывал, рассказывал.
– Что рассказывал? – рассеянно спросил Фандорин, доставая часы.
Без четверти восемь. Если придется ехать с консулом на пресловутый Холостяцкий бал, то хорошо бы перед этим принять ванну и привести себя в порядок.
– Про то, как возил трех пассажиров в Токио, к причалу Сусаки. Как ждал их там, а потом привез обратно. Они говорили на сацумском диалекте. Думали, что гайдзин не поймет, а капитан давно по японским морям плавает, все диалекты понимать научился. У сацумцев были с собой длинные свертки, а в свертках мечи, он разглядел одну из рукояток. Чудная, покрыта камиясури. – Здесь Сирота запнулся, не зная, как перевести трудное слово. – Камиясури – это такая бумага, вся в стеклянной крошке. Ее используют, чтобы делать поверхность дерева гладкой…
– Да-да! Наж-да-ковая, – медленно повторил Сирота, запоминая.
– Но разве рукоятка может быть наждаковой? Ладонь раздерешь.
– Конечно, не может, – согласился японец. – Но я всего лишь перевожу.
Он велел якудзе продолжать.
– Эти люди очень плохо говорили про министра Окубо, называли его Ину-Окубо, то есть «Собака Окубо». Один, сухорукий, который у них за старшего, сказал: «Ничего, завтра он от нас не уйдет». А когда капитан их привез в Йокогаму, они велели завтра за час до рассвета быть на том же месте и дали хороший задаток. Капитан рассказывал про это всем, кто оказывался рядом. И говорил, что посидит еще немного, а потом пойдет в полицию и ему там дадут большую награду, потому что он спасает министра от злоумышленников.
Переводя рассказ бандита, Сирота все больше хмурился.
– Это очень тревожное сообщение, – объяснил письмоводитель. – Бывшие самураи из княжества Сацума ненавидят своего земляка. Они считают его предателем.
Он принялся расспрашивать коротышку, но тот рассмеялся и пренебрежительно махнул рукой.
– Говорит, все это чушь. Капитан был совсем пьяный от опиума, у него заплетался язык. Наверняка ему примерещилось.