Жанр
Современник попадает в тело немецкого принца начала XVII века и оказывается в центре событий Смуты Родина. Ему предстоит столкнуться с преследованиями инквизиции, заговорами родни и необходимостью помочь своей стране. Приключения Иоганна Мекленбургского полны опасностей и борьбы за выживание.
Наконец надо было провозгласить мое имя, и Авраамий с Ионой почти одновременно спросили, как меня наречь по имени и отчеству. Вопрос был не простой: если имя вполне соответствовало ожиданиям моих новых подданных, то отчество, увы, нет. Времени на раздумья не было, и я спросил, кто был последним законным государем в Москве. Святые отцы, сами не раз приводившие народ к присяге самозванцам, замялись, но я спросил еще, кого нынче поминает православная церковь – и все присутствующие заулыбались, ибо в день сей поминали Федора Стратилата.
– Последним законным нашим царем был Федор Иоаннович! – крикнул на весь храм Вельяминов и тут же продолжил: – Многая лета государю Иоанну Феодоровичу!..
Проснувшись, я какое-то время лежал, прокручивая про себя снова и снова день моего избрания на царство и миропомазания. Захотев пить, протянул руку за ковшом, оставленным с вечера, но вместо того чтобы достать, неловко уронил его, переполошив лежавших на полу Никиту и Кароля, игравших сегодня роль моих спальников. Вообще, обычно спальники мои спят дальше, за ширмами, но вельяминовский терем не велик, и все в нем с должным порядком не помещаются.
– Что случилось, мой герцог… ой, простите, ваше величество, – сонно спрашивает по-немецки Лелик, никак не могущий привыкнуть, что я из герцога стал царем.
– Да ничего страшного, спите, – пытаюсь я успокоить своих ближников.
– Испей, государь, – подает мне ковш с квасом успевший проснуться и все сообразить кравчий.
Пока я пью, мои приближенные быстро приводят себя в порядок, показывая всем видом, что готовы служить своему господину. Увы, как я ни старался, но прежних отношений между мной и фон Гершовым нет. Известие об измене брата продолжает угнетать Кароля, и хотя я всячески подчеркиваю свое к нему доверие и приязнь, мы все больше отдаляемся друг от друга. Он, как я и обещал, командует моей гвардией, в смысле – продолжает командовать моими драбантами-драгунами, просто повышен в чине до полковника. Драгун тоже стало больше, за счет влившихся в их состав русских дворян и боярских детей. Хочется развернуть этот регимент в драгунский полк и иметь к началу похода на Смоленск полноценное боевое соединение. Впрочем, в драгуны, узнав, что там учат еще и пешему бою, дворяне идут не так охотно, как в рейтары. Видимо, их тактика боя кажется им более приличной для людей благородного сословия.
– Ну что – раз все проснулись, так давайте умываться! – весело командую своей банде, и мы гурьбой несемся на улицу, чтобы натереться снегом.
