Жанр
Современник попадает в тело немецкого принца начала XVII века и оказывается в центре событий Смуты Родина. Ему предстоит столкнуться с преследованиями инквизиции, заговорами родни и необходимостью помочь своей стране. Приключения Иоганна Мекленбургского полны опасностей и борьбы за выживание.
Пока мы с Вельяминовым получаем изобилие свежести при полном отсутствии калорий, фон Гершов с нескрываемым ужасом взирает на наши процедуры. Бедолага Кароль никак не привыкнет к этим варварским забавам и с содроганием смотрит, как Аникита, зачерпнув своими лапами целый сугроб, начинает растираться снегом. Я не могу не воспользоваться тем, что он потерял бдительность, и, подкравшись сзади, сыплю померанцу изрядную горсть снега за шиворот. Бедолага Лелик начинает орать благим матом, а Аникита просто киснет от хохота. Это определенно непорядок, и я, слепив снежок, запускаю его в своего кравчего. Такой подлости Вельяминов не ожидал, но быстро ориентируется и отвечает мне тем же.
– Кароль, какого черта ты стоишь, не видишь разве – в твоего сюзерена стреляют? Лепи снежки и кидай в Аникиту! – кричу я вконец обалдевшему фон Гершову.
Из амбаров и подклетей начинают вылезать ночевавшие там холопы и рейтары и недоуменно смотрят, как царь и его ближники играют в снежки. Наконец, немного уставшие и довольные, мы вбегаем в терем, где нас ждут с рушниками Алена и несколько служанок. Вытираясь и подшучивая друг над другом, мы готовимся к завтраку.
Ни чай, ни кофе нам пока недоступны, так что мы пьем горячий сбитень с вкуснейшим ржаным хлебом. Тем временем вокруг вельяминовской усадьбы начинают собираться местные помещики с холопами, приехавшие на охоту. Первым приезжает Телятевский, а за ним начинают подтягиваться и прочие. Аникита, одевшись и снарядившись, выходит к ним, а я, оставшись наедине с Каролем, спрашиваю его:
– Что тебя тревожит, друг мой?
– О чем вы, ваше величество?
– Брось, парень, я нехудо тебя знаю. Тебя что-то беспокоит, но ты молчишь и мучаешься, я же вижу. Скажи мне, что у тебя на душе.
– Все хорошо, ваше величество, лучше и быть не может.
– Конечно. Посудите сами, мой кайзер (теперь Лелик называл меня так): два с небольшим года назад я нанялся к принцу-изгнаннику, у которого не было ни кола ни двора. Теперь вы властелин огромной страны, а я полковник вашей гвардии. Чего я еще могу желать?
– Ну, в этом смысле ты несомненно прав: мы и впрямь многого добились; но все же ты невесел, и я спрашиваю тебя – почему?
– Как вам сказать, ваше величество… это может прозвучать странно, но я скучаю по тем временам, когда у нас с вами ничего не было. Помните, вы любили тогда графиню Спаре, а мы с братом сопровождали вас, когда вы отправлялись к ней на свидания. Мы были молоды, но веселы и беззаботны.
