В неловком молчании жена нарезала лимон на тонком фарфоровом блюдце. Юра насупился. Звягин отстегнул с запястья «Роллекс» и нажал кнопку, слушая, как тончайшие звоночки выстраивают знаменитейшую из мелодий Гершвина. Силой вложил часы в сопротивляющуюся руку сына.
— Надо, — жестко сказал Звягин. — Держи. Уговор дороже денег. Был честный мужской спор.
На задней крышке часов было выгравировано только два слова: «На память». И стояла дата. Дата была послезавтрашняя.
— Зачем?.. — спросил покрасневший Юра.
— Затем. Если хочешь побеждать — помни поражения.
Всю субботу Юра переживал, вздыхал и хмурился. Зато Звягин был весел — посвистывал, посмеивался, после завтрака взял фотоаппарат и пошел бродить по городу и снимать слайды, благо день выдался ясный.
А в воскресенье они втроем отправились погулять на прощание. Женщины их поняли и на пару часов отпустили: мужчинам должно быть о чем поговорить перед разлукой. Тем более нестарому отцу со взрослым сыном.
Желтые листья прилипли к мокрым мостовым, серый сырой воздух был проткан дымком и бензином. Водяная пыль дымилась и шелестела под колесами машин, редкие прохожие под зонтами спешили вдоль стен. Звягин любил такие дни: тихо и спокойно на душе.
— Пешие прогулки оч-чень полезны для здоровья, — сказал он, поднимая ворот реглана.
— Пап, — тихо сказал Юра, — я все понимаю… Ты зря подумал, что я к этому небрежно, ну, легко отношусь… Я делал все, что мог, и если б не конец практики, мне же на занятия возвращаться…
— Э, — легкомысленно отмахнулся Звягин. — Жизнь устроена так, что делать надо не столько, сколько можешь, а столько, сколько надо. Уж ты прости мне эти нудные отцовские наставления… А дождик-то мокроват, а?
Он вскинул руку, и такси, лихо выписывая вираж по маленькой круглой площади, притормозило, с шипением проскользив по асфальту.
— В Купчино, — заказал Звягин, раскидываясь на сиденье.
— Зачем? — удивился Юра. — Что там интересного?
— Никогда не знаешь, где подвернется что-нибудь интересное. Погуляем среди массивов новостроек — для разнообразия, м?..
У Парка Победы шофер спросил:
— Ну, например, на Бухарестскую, — пожал плечами Звягин.
— А на Бухарестской? — последовал недовольный вопрос.
— А вы дотошны, однако. Ну, дом пятьдесят шесть.
У пятьдесят шестого номера он скомандовал:
— Во двор. — Положил на приборную доску двадцатипятирублевку. Приказал: — Ждать здесь. Ровно час. В накладе не будете.
В подъезде Звягин критически обозрел Юру, опустил ему воротник плаща и поправил галстук. Бросил:
— Удостоверение переложи в нагрудный карман.
— В семидесятую квартиру.