Искусство призвано служить счастью и любви — это прекрасно. Возвышенно! Я надеюсь, Катя, ты сыграла хорошо?
— Как на экзамене по актерскому искусству, — Катя открыла косметичку и ревниво проверила макияж, вертя лицо и кося глазом в зеркальце. — А она в порядке. Я бы на его месте тоже втюрилась.
— В нее? Хм… А в тебя?
— Мне некогда. Служенье муз не терпит суеты. Больше я вам не понадоблюсь в этом амплуа?
— Только на сцене императорских театров!
Звягин придавил газ, проскочил на желтый и свернул на Будапештскую.
— А по-честному — не знаю, как вы меня уговорили.
— Любой женщине обидно играть подобную роль… неизвестно для кого… даже оскорбительно!
— Катя, — спросил Звягин, — а когда я тебе накладывал шину и накачивал транквилизаторами, а ты плакала на носилках и клялась, что готова на все, платить всю жизнь, только бы не остаться хромой — тебя не оскорбляло, что я смотрю на тебя как на больную, а не как на женщину? а ведь ты у нас красивая девочка.
— Беспрекословным выполнением вашей детской авантюры подтверждаю свои слова. Только потому и согласилась, говорила уже.
— Катенька, нет в жизни ничего замечательнее, чем когда взрослые люди на деле осуществляют детские авантюры. Актеры-то должны бы это знать.
— Я для вас по-прежнему только больная? — засмеялась Катя.
— Ах, — сказал Звягин, — где мои двадцать лет.
— Не кокетничайте. Вы еще годитесь на роль героя-любовника.
— Сколь безобразно циничны эти лицедеи, — вздохнул Звягин. — У меня другая роль, и менять амплуа уже — поздно.
— Ой ли? Вам не кажется, что занимаясь устройством любви других, вы просто сублимируете, загоняете внутрь собственные чувства?
Он ударил по тормозу, пропуская пешеходов:
— Развитая молодежь пошла! Не волнуйся, все мои чувства выходят наружу, еще как!
— Вы или глупый, или не мужчина, — задумчиво сообщила Катя.
— Редкостное нахальство, — одобрил Звягин — Актрисе по штату положено влюбляться в режиссера, а не во врача «скорой».
— Вылезай, приехали. Мне еще машину владельцу отгонять.
— А вам идет. Вы хорошо водите.
— Мужчина должен все делать хорошо.
— Что же вы не исповедуете золотой принцип на практике?
— Пошла вон. Не целуйся на морозе — губы потрескаются.
— Пошляк, — сказала Катя, засмеялась, вздохнула и вышла.
38.
