Потому что привстал Комоген, замахнулся — и вдруг сделался серо-чугунного цвета, крякнул и стал валиться на бок.
Подхватил я его, выволок в предбанник; пульс еле прощупывается, в горле хрип. Высунулся, ору шоферу. Телефон есть — вызываю «скорую».
Вот такой странноватый и символический конец оказался у всей этой истории. Если кто хочет вывести мораль — пожалуйста.
— Помогать надо с разбором, — сказал сын.
— «Я тебя породил, я тебя и убью, — сказал Тарас Бульба», — процитировала дочка.
— Жалко мне того несчастного восьмиклассника, — помолчав, произнесла жена. — Ведь если подумать, мы сами его таким сделали.
Звягин взвесил на ладони синюю папку, открыл латунную дверцу кафельной печи, оставшейся с прежних времен, отодвинул вьюшку.
— Символической истории полагается иметь символический конец, — сказал он и чиркнул спичкой.
В тишине белесое пламя с нежной фиолетовой кромкой облизало картон и загудело, устремляясь в трубу. Звягин взглянул на часы.
— В «Титане» идет «Покаяние», и мы еще успеем на последний сеанс. Обожаю семейные культпоходы в кино, когда Юрка приезжает на каникулы. Есть в этом элемент доброй патриархальности.
Перед сном в постели жена тихо спросила, глядя в темноту:
— Что из Юрки выйдет.
—. Все, что зависело от нас, мы сделали…
— Наверное. А теперь все зависит от него самого.
Она села, обхватив колени. Профиль отчетливо вырисовался на фоне окна, освещенного уличным фонарем.
— Страшную историю ты рассказал… Почему ты ничего не говорил мне раньше?.. Я прекрасно помню ту твою командировку.
— А зачем? Свежо в памяти было. Да и не так приятно расписываться в некоторых поступках. В своей вине.
Она медленно обернулась, спросила севшим голосом:
— Какой вине?.. Почему ты молчишь? Послушай, иногда мне становится страшно, как мало я тебя знаю.
— Ты ж всегда заявляешь, что знаешь меня насквозь, — легко сказал он.
— Иногда я тебя боюсь. Мне кажется, что ты способен на что угодно.
— Это лучший комплимент мужчине.
— Леня, — прошептала она, — ты думаешь, я не догадываюсь… Неужели ты…
— Ты романтичная школьная учительница, начитавшаяся мелодрам, — перебил Звягин. — Сейчас не время догадываться, сейчас время спать. — Он зевнул и повернулся на бок.
Ночью, когда она проснулась, Звягин стоял у окна.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Я всегда чувствую себя отлично. Старая проблема: долг солдата иногда вступает в противоречие с долгом врача. Спасать или наоборот? Обычно за тебя решают другие. А надо решать самому.
— Ты хочешь сказать…
— Нет на моей совести пятен, — сказал Звягин. — Ошибки — есть, как у каждого. А пятен — нет. Ты это хотела знать?
— Да, — сказала она… — Я люблю тебя.
— Ну наконец-то, — хмыкнул Звягин. — Слушай, ночью почему-то очень хочется есть.