– Королева Нисевин не хочет, чтобы кто-то из ее народа питался от Мередит несколько раз подряд, – заметил Дойл.
– А я не хочу делить постель с феями-крошками, – сказал Холод.
– Ох, Холод... – вздохнула я.
Он примирительно поднял руку:
– Я не говорю, что не стану, но не думаю, что кому-то из нас хочется, чтобы феи-крошки торчали рядом каждый раз, когда мы занимаемся любовью.
– Ванна остывает, – опять вмешался Китто.
Я встала и начала стаскивать окровавленную одежду.
– Кто не лезет в ванну, пусть уходит. Ночь не становится длиннее.
– Время теперь замедлится или ускорится?
– Я забыла, – промямлила я, стоя в бюстгальтере и с рубашкой в руках. – Совсем забыла. Это просто выражение...
– Ты не можешь позволить себе просто выражений, – упрекнул меня Дойл.
– Я постараюсь, но за каждым словом не уследишь.
– Нужно пытаться, Мередит.
– Давайте узнаем сначала, как дела в холмах гоблинов и слуа, а потом уж будем пугать Мерри, – сказал Рис.
– Возьми кого-нибудь по своему выбору и ступай.
– Почему это я все время должен мотаться туда-сюда по снегу?
– Смерть не чувствует холода, – пояснил Дойл.
– Мрак тоже не чувствует, а ты сидишь в тепле и уюте. – Он направился к двери. – Я много с собой не потащу. Не на драку идем.
– Всякое бывает, – сказал Дойл.
– Возьми не меньше двоих, – велела я Рису.
– Есть, капитан! – Он изобразил шутливый салют и вышел.
Я посмотрела на Дойла и Холода, застрявших у двери.
– Если не желаете остаться понаблюдать, то вам самое время удалиться.
– Ты хочешь, чтобы мы смотрели? – серьезно спросил Дойл.
Вопрос застал меня врасплох. Я даже задумалась, но потом качнула головой.
– Нет вообще-то. – Я испытующе вгляделась в темное лицо. – Не знала, что тебе нравится наблюдать.
– Не нравится. Среди стражей очень немногие привержены вуайеризму.
– Королева из нас это выбила, – хмыкнул Гален.
– Что до меня, – сказал Холод, – то я не хотел бы смотреть, даже если бы ты пожелала.
– Я никогда не потребую от тебя ничего, что могло бы причинить тебе боль, Холод, если только у меня будет выбор.
Он решил было надуться или сделать вид, что не понял, но потом его лицо смягчилось, и он даже выдавил из себя улыбку.
– Я знаю. Дело не в Никке и Галене. Это эльф-крошка. Мне он не нравится. И мне не нравится, что принцесса сидхе вынуждена использовать свое тело в качестве предмета торговли.
– Холод, – сказала я, подходя к нему, – женщины королевской крови тысячи лет служат предметом торговли. Меня хотя бы не продают замуж в другую страну.