С новой силой должна была появиться и новая уверенность, но этого не случилось.
Гален тоже перегнулся через бортик и положил руку на второе плечо Китто.
– Ты можешь все нам рассказать, Китто. Что с тобой?
Китто блеснул редкой для него улыбкой.
– Вы двое – самые добрые сидхе, каких я видел. – Он бросил взгляд на Никку за своей спиной. – Вы трое.
– Ты теперь тоже сидхе, Китто, – сказала я.
– Нет, я никогда не стану настоящим сидхе. Не для всех по крайней мере.
Никка опустился на колени рядом с Китто, крылья простерлись на полу.
– Кто тебе такое сказал?
Китто опять покачал головой, и Никка обнял его за плечи, прижал к себе. Китто застыл словно в испуге. Я наклонилась и поцеловала его. Когда я отстранилась, он смотрел на меня испуганными глазами.
– Что тебе наговорили? – спросила я, по-настоящему встревожившись. Никогда еще я не видела Китто в таком настроении, и мне это не нравилось.
Он снова опустил глаза и проговорил, глядя в пол:
– Что я навсегда останусь грязным гоблином. Что только шлюха может взять меня в постель. – Он взглянул на меня растерянно и горько: – Я не знал, что фейри могут называть друг друга шлюхами. У нас это не в обычае.
– Ох, Китто! – вздохнула я.
– Мне не надо оставаться с тобой, если это помешает тебе стать королевой. – Он попытался сгорбиться, словно хотел стать поменьше, но руки Никки удержали его. Никка прижимал его к себе нежно, но твердо.
– Они просто завидуют, – сказал Никка.
Китто посмотрел на него через плечо:
– Тебе завидуют, – сказал Гален.
Китто моргнул и качнул головой.
– Нет, не может быть.
– Ты за целые века – первый не-сидхе, вошедший в силу, – пояснил Гален. – Может, когда-то такое случалось частенько, но сейчас – нет. Они завидуют, что Мерри смогла это сделать, а ты – смог таким стать. Они боятся тебя и боятся, что многие полукровки сидхе и гоблинов приобретут силу сидхе.
Я удивленно посмотрела на Галена.
– Что? – спросил он. – Это правда.
– Не ожидала, что я до этого додумаюсь.
Мне хватило совести смутиться.
– Лучше скажем так: я не думала, что ты так много и так точно замечаешь.
Он довольно грустно улыбнулся.
– Все больше понимаю, каким меня считают тупицей.
Я положила руку ему на плечо:
– Не тупицей, нет...
– Ну, легкомысленным придурком.
– Легкомысленным... – повторил Никка. – Вот с этим особенно не поспоришь.
Я невольно улыбнулась.
– Ты и правда раньше не забивал себе голову политикой.
– Раньше. А может, и сейчас не хотел бы, но нам всем поневоле приходится работать мозгами.