Я не знала, откуда мне это известно, но была абсолютно уверена, что кольцо нужно приложить к ее коже до того, как сотворится заклинание. Если я не успею, что-то будет утрачено.
Бидди с трудом встала на ноги, хотя ее трехцветно-серые глаза смотрели еще слегка расфокусирование, и она тяжело опиралась на стену. Мои ноги вспомнили наконец, как нужно двигаться, но в кольце уже росло давление, оно словно оживало на моей руке. Я побежала во весь дух, и Бидди испуганно распахнула глаза. Она не ощущала чар, но понимала, что происходит что-то странное.
Я протянула к ней руку. Бидди машинально потянулась ко мне и поймала мою ладонь как раз в миг, когда заклинание сработало. Будто весь мир задержал дыхание, будто остановились и время, и волшебство, а мы с Бидди оказались где-то по другую сторону от всего. Ни звука вокруг, даже биения моего собственного пульса. Она уставилась на меня огромными от испуга глазами, а может, не от испуга, а от чего-то неведомого мне. Эти чары предназначались не мне, я была только сосудом для них. Я не знала, что происходит с Бидди. Понятно было, что это не больно и что это к добру, но то, что она слышала сейчас, предназначалось только для ее ушей. Богиня говорила с ней, а я, проводник для магии, держала ее за руку, не слыша ни слова, потому что мне просто не нужно было знать, о чем они говорят.
Звуки вернулись с ощутимым хлопком. Перепад давления был достаточно заметным, чтобы мы пошатнулись, когда магия выпустила нас из своих объятий. Мы инстинктивно покрепче схватились за руки, словно только прикосновение плоти могло удержать нас от падения. Глаза Бидди были широко распахнуты, лицо – бледным от шока. Девушка была высокой и широкоплечей, и часть брони еще оставалась на ней. Перчатки, шлем и другие детали валялись на полу, как будто она начала разоблачаться задолго до того, как я к ней потянулась. На ней сейчас были остатки брони и белье, которое даже сидхе должны надевать под металл. Короткие волосы растрепались из-за шлема и из-за магии, отбросившей ее к стене. Она все равно была красива – ее красоту ничто не могло бы испортить, – но я видывала ее и в лучшем состоянии. А по лицам мужчин, глазевших на нее, можно было решить, что более желанной женщины, чем Бидди сейчас, на земле не существует.
Лица у них были потрясенными, словно они видели что-то, мне недоступное. Зрелище женской красоты, которое лишило их дара речи, буквально оглушило и обездвижило.
