Автор
В темном и напряженном зале балета, ты ощущаешь холодный взгляд артиста-целителя, который не смотрит на тебя как на приглашенного гостя, но видит в тебе противника. Твою стойкость и мастерство тела он знает, когда у тебя не получается подставить ногу - ты всегда будешь готова к немедленному отпору. Маскала его рук заполонила букет цветов, а в воздухе носится огонь – какого-то неведомого злодейства....
— Зачем ты мне звонишь, Гордеев? Я и так знаю, что постоянно косячу, но это не значит, что моей карьере пришел конец. Я буду танцевать, хочешь ты того или нет. И вообще, зачем ты мне звонишь? Сообщить, что завтра апокалипсис?
Слышу его тяжелый вздох.
— Не дождешься. Мать тебя искала. Заставила меня быть посредником.
— Мама? — желудок совершает кульбит и падает куда-то вниз, в пропасть.
— Она вернется в конце августа, — он делает короткую паузу, словно обдумывая, должен ли сообщить продолжение, но в итоге сообщает.
— Иди к черту, — кидаю я.
— Дашка!
— Просто… — Глеб перебивает.
— Если еще раз кто-то возьмет на меня трубку кроме тебя — молись!
На этой фразе Гордеев сбрасывает вызов. А я смотрю на экран и задаюсь вопросом, что его так зацепило? Звонок мамы или тот факт, что у меня может появиться парень. Нет — защитник.
___ Дорогие читатели! Как думаете: это ревность или просто раздражение проявилось у Глеба?) Делитесь в комменатриях.
Глава 12 — Даша
Каким-то чудом меня не выгоняют из предстоящей постановки, но настроение от этого лучше не становится. Я постоянно ловлю на себе косые взгляды, хотя выкладываюсь на полную и даже после тренировки остаюсь, лишний час, упражняясь у станка.
Тот парень Артем продолжает играть в преследователя. Теперь он пишет мне в соцсетях, но, к счастью, не караулит у входа в театр. Его сообщения максимально странного содержания:
“Ты все еще думаешь: да или нет?”
“Мне нравятся твои ноги. Хотя взгляд нравится еще больше”.
“Долго собираешься играть со мной в кошки-мышки?”
Я не отвечаю, потом и вовсе блокирую. А в начале августа либо мой больной мозг окончательно дает сбой, либо Артём переходит в решительное наступление. Утром мы пересекаемся на автобусной остановке, когда я выхожу на улицу, двигаясь в сторону театра. Во время репетиции к нам заходит курьер с посылкой, на нем кепка, лица не видно. Но у меня складывается стойкое ощущение, что это Артем. Он так подает сигнал. Я теряюсь и даже падаю, впервые спустя столько времени.
Надо написать на него заявление.
Когда я выхожу из гримерки, то слышу голоса девочек, среди них Лана. Они даже не стесняются говорить тише.
— Ты видела, как она упала?
— Ага, капец. И как ей не стыдно возвращаться в таком состоянии на сцену?
— Наверное, мамаша ее денег дала. Миронова просто выскочка, которую проучит однажды сцена.
