Автор
В темном и напряженном зале балета, ты ощущаешь холодный взгляд артиста-целителя, который не смотрит на тебя как на приглашенного гостя, но видит в тебе противника. Твою стойкость и мастерство тела он знает, когда у тебя не получается подставить ногу - ты всегда будешь готова к немедленному отпору. Маскала его рук заполонила букет цветов, а в воздухе носится огонь – какого-то неведомого злодейства....
Мало того, что нога подводит, так еще и эмоции дают сбой.
Не понимаю, что со мной происходит. Я будто проигрываю сама себе и это ужасно.
После замечания, я начинаю с еще большим упорством заниматься. Уделяю балету каждый свободный час, сбивая ноги до крови. Порой настолько устаю, что отключаюсь прямо в зале, не в силах доползти до своей спальни. Наверное, не будь во главе этого кошмарного желания доказать маме, что я ее достойна, бросила бы все.
Жизнь никогда прежде не казалась мне настолько тяжелой и однотонной.
День приезда мамы становится для меня очередной катастрофой.
После репетиции мчусь домой, словно сумасшедшая. Другая бы мама подождала своего ребенка, но моя уехала спустя пять минут пребывания в зале. Видимо, такой балет ей не интересен.
Пока еду, думаю, как убедить ее поверить в меня снова, дать шанс доказать, что мама не ошиблась.
Однако в холле все мои аргументы теряются, когда Глеб неожиданно перегораживает дорогу. Я думаю обойти его, но он делает шаг в сторону, явно намекая, что пропускать не планирует. Лицо его серьезное, взгляд тяжелый, словно грозовая туча.
— Ну что еще? — я упираю руки в бока, выжидающе вздохнув.
— Давай выясним все на берегу насчет поступления.
— Давай не сейчас, — боковым зрением замечаю, как мама выходит из кухни и двигается в сторону сада.
— Потом у меня будут дела, — настаивает Глеб. И говорит он это таким раздраженным голосом, словно его бесит сам факт, что нам приходится разговаривать.
— Значит, скинешь смс-кой. Ты же научился пользоваться телефоном, — огрызаюсь в ответ. Я попыталась сделать шаг в сторону, чтобы пройти мимо Глеба, ища глазами маму, чья фигура вот-вот исчезнет с моего радара. Однако Гордеев резко перехватывает мою руку, удерживая на месте.
— Я сказал, нам надо поговорить сейчас.
Не пойму, что за требовательный тон. Раньше подобного я за приемным братом не наблюдала. Наоборот, он был скорее рад избавиться от меня, а тут отчего-то удерживает.
— А я сказала, потом.
Сталкиваюсь с его пристальным взглядом, чувствуя, как напряжение нарастает между нами. Мы напоминаем два несущихся друг на друга корабля, которым не суждено избежать столкновения. А после только катастрофа, раненное сердце и слезы.
