Автор
В темном и напряженном зале балета, ты ощущаешь холодный взгляд артиста-целителя, который не смотрит на тебя как на приглашенного гостя, но видит в тебе противника. Твою стойкость и мастерство тела он знает, когда у тебя не получается подставить ногу - ты всегда будешь готова к немедленному отпору. Маскала его рук заполонила букет цветов, а в воздухе носится огонь – какого-то неведомого злодейства....
Но у меня нет выбора, наверное, его никогда не было.
— В путешествие собралась? — позади раздается голос, тот самый, который я узнаю из тысячи — у Гордеева он какой-то особенный, словно принадлежит известному музыканту.
— Да, — отвечаю, не глядя и ускоряю шаг.
Однако напротив дверей, ведущих в зал для тренировок, где я провела большую часть своей сознательной жизнь, меня за запястье дергает Глеб — заставляет остановиться.
— Ну что еще? Поглумиться хочешь? — наши взгляды встречаются, и я едва сдерживаюсь, чтобы не дать волю слезам.
— Какая легкая победа, — с деланным высокомерием произносит Гордеев, выгибая правую бровь.
— Только не говори, что будешь скучать, — не знаю, зачем я язвлю ему. Может хоть это отвлечет от состояния хаоса, которое поселилось в моей душе.
— Кто же еще так отвратительно будет танцевать балет в нашем доме, — он тоже язвит, ничего нового.
Вот только в этот раз у меня в груди что-то щелкает. Задираю подбородок и ловлю себя на мысли, что когда покину отчий дом, все вокруг тут же забудут о призраке по имени Дарья.
Он должен хоть что-то помнить обо мне.
— Да? Тогда я должна это исправить, — эмоции бьют через край, когда я нащупываю ручку и поворачиваю ее. — Пошли.
— Что? — он непонимающе смотрит, явно не ожидал такого поворота. Я ведь и сама не ожидала.
— Докажу тебе, что балет — это танец души, и он не отвратительный! Заходи!
Неожиданно Гордеев принимает правила моей игры и входит в тренировочный зал.
Вмиг зал наполняется классической мелодией. Я становлюсь в позицию, смотря прямо на Глеба. Он стоит в центре, засунув руки в карманы своих спортивных брюк, слегка склонив голову на бок. Я не могу понять, что означает его взгляд, снова закрытая книга."
"Несколько секунд мечусь в сомнениях. Зачем я это делаю? Почему он должен запомнить меня? Кто мы вообще друг другу? И передо мной вдруг появляется образ не взрослого Глеба, а ребенка.
Он ненавидит меня. Я таю обиду на него. Мы не семья. Мы никогда не смогли бы стать ей.
Но я докажу тебе, чего стою, что ты ошибался на мой счет всю жизнь.
Взмахиваю руками, закрывая глаза.
