Что он о себе возомнил? Думает напугать ее какой-то глупой игрой? Ну уж нет! Она подошла к камину, снова уселась на ковер напротив мужа и, плюнув на ладонь, протянула ему руку.
Рэндалл в недоумении уставился на нее.
– Какие утонченные манеры. У женщин севера плевки имеют некое сакральное значение?
– Боишься замарать свои нежные ручки, южный принц? Можешь принести кинжал, и мы скрепим клятву кровью. – Аврора упрямо держала руку перед собой.
Рэндалл покачал головой и неожиданно для Авроры тоже плюнул на свою ладонь.
– Клянусь говорить только правду и ничего, кроме правды! – И, прежде чем пожать ее ладонь, он нежно провел по ней пальцами.
У Авроры засосало под ложечкой.
Эта игра определенно не сулила ей ничего хорошего.
Рэндалл зажег трубку, блаженно пуская дымные колечки, запрокинув голову на сиденье мягкого кресла.
– Душа моя, я весь в ожидании вопроса, – сказал он после очередной затяжки.
– Итак, твоя мама, она была фавориткой?
Рэндалл нахмурился и отвернулся к камину.
– Нет, Аврора. Она не была фавориткой и никогда бы ей не стала. И… – Он посмотрел на нее с грустью в глазах. – Аврора, когда-нибудь я расскажу тебе о маме, но, пожалуйста… дай мне время.
Аврора сглотнула ком в горле. Как много скорби и боли в его голосе.
– Хорошо, Рэндалл. Теперь твоя очередь.
Он прокашлялся и размял шею. Натянув небрежную улыбку, спросил:
– Душа моя, поведай мне о поступке, за который тебе стыдно.
Аврора, нахмурившись, задумалась. За какой поступок ей было стыдно больше всего? За всю свою жизнь она не совершала ничего предосудительного, как ей казалось.
– Неужто образ жизни княжны Севера был настолько праведным, что тебе нечего вспомнить? – спросил Рэндалл через минуту молчания. – А как же грабеж на ярмарке? Или плевок в лицо незнакомцу?
– За это мне не стыдно, – огрызнулась она. – Я вспомнила один случай.
– Я весь внимание, – ответил он и сделал глоток кофе.
– Когда мне было двенадцать, я влюбилась в сына стражника моего отца. Я была уверена, что Янек тоже в меня влюблен, потому что папа говорил, что по красоте со мной не сравнится ни одна северянка. – Аврора грустно улыбнулась. – Я решила признаться ему в своих чувствах, а он сказал, что я уродина и никогда на мне не женится. Я тогда впервые почувствовала мерзкий привкус унижения. Я убежала и не покидала комнаты два дня.
– Чем ты занималась все эти дни? Плакала? Или придумывала план мести? – поинтересовался Рэндалл, широко улыбаясь.
Аврора усмехнулась.
– А ты как думаешь? Я была вне себя от злости. Это было ниже моего достоинства – плакать из-за глупого мальчишки. Я отомстила ему за нежелание принять столь щедрый дар, подарив мешочек, доверху наполненный пауками, которых собрала в конюшне.
Рэндалл покачал головой и тихо засмеялся.