Автор
В августе 613 года, под гордым названием Турнакум, легендарный город на севере Галлии стал первым замкнувшимся в оборону франкским укреплением. Здесь римских корней не осталось — длинные деревянные дома и лачуги покрыты тесом и соломой, а холодный бриз навевает предчувствие чего-то неизвестного и опасного....
По два солида за голову, ежели кто с земли сбежит. Вот дурни-то, от хорошей жизни бегут, а вместо этого пойдут камень рубить.
— Мать сказала, что покойный отец из походов столько серебра не приносил, сколько я с ловли людей имею, — белозубо оскалился степняк. — Только он голову ни за что сложил, а я жив и здоров. Мы за весь прошлый год всего двоих потеряли, а денег домой привезли столько, сколько воины и при старом Баяне не привозили.
— Князь мудр, — важно сказал Ступка. — Вы вот ромеев грабили, а теперь они сами товар прямо сюда везут.
— Горячие головы все порываются купцов пограбить, — поморщился Шеба. — Успокаиваем. Кому совсем неймется, с Аратом в Бургундию сходили, чтобы кровь по жилам разогнать.
— Ты следи за своими, — с каменным лицом сказал ему Ступка. — Если безобразничать начнут, всему племени туго придется. Такую виру присудят, что еще твои дети бесплатно в патруль ходить будут.
— Да, дед мне то же самое сказал, — серьезно кивнул Шеба. — Я же не дурак.
— Я тебя позвал, чтобы в каменоломни вместе съездить, — ответил ему Ступка. — Князь велел охрану там наладить. Твои воины понадобятся. Человек с полсотни. Две недели тут, две недели дома.
— Что платишь? — жадно спросил Шеба.
— В месяц пять рублей каждому, — ответил жупан.
— Мало, — отрезал степняк. — Больше давай!
— У меня фонды не позволяют! — явно красуясь перед вчерашним пастухом, ответил Ступка.
— Кто тебе не позволяет? — выпучил узкие глаза Шеба. — Не знаю такого! Денег, говорю, больше дай! Пять рублей мало будет.
— Денег больше не дам, — отрезал жупан. — Я за них отвечаю. Пять рублей на воина, и точка. Не хочешь, я консуяров найму. Они и за три рубля пойдут. Вы, кочагиры, и так всю охрану себе захапали.
— Давай шесть, а рубль пополам. А? — Шеба вопросительно посмотрел на Ступку, лицо которого страдальчески вытянулось.
— Не могу, — с сожалением выдавил тот. — Был бы ты один, еще куда ни шло. А если твои дуралеи сболтнут где, что по пять рублей получают, то висеть мне на дыбе у большого боярина Горана. Меня его люди так плотно пасут, словно мои яйца из солнечного камня сделаны.
