Автор
В августе 613 года, под гордым названием Турнакум, легендарный город на севере Галлии стал первым замкнувшимся в оборону франкским укреплением. Здесь римских корней не осталось — длинные деревянные дома и лачуги покрыты тесом и соломой, а холодный бриз навевает предчувствие чего-то неизвестного и опасного....
Сердце евнуха, колотилось, словно пойманная птица и он смотрел с ужасом на ручеек крови, что тек прямо к нему из перерубленной шеи горожанина. Стефан помотал головой, отгоняя наваждение, и трясущимися руками вновь натянул тетиву арбалета. До окончания боя было еще далеко, а толпа разъяренных погромщиков напирала, выставив перед собой наточенные колья. Он умудрился убить и ранить еще несколько человек, когда за спиной нападавших раздался протяжный рев множества глоток:
— То-о-о-р!
Сигурд Ужас Авар без медвежьей шкуры и маски производил не такое жуткое впечатление, но его плечи возвышались над макушками ромеев почти на локоть.
— Я доместик императора! — закричал Стефан. — Вы бунтовщики и должны быть наказаны! Но я дарую вам свою милость. Я и мои люди уходим в дом, а вы бежите отсюда изо всех сил, или воины василевса вас убьют. Вспомните, что было при великом Юстиниане. Тридцать тысяч мятежников перебили в цирке.
— Мы уйдем, — раздался злой голос из толпы.
Защитники зашли в дом, а погромщики, подгоняемые уколами копий императорской гвардии, перелезли через завалы и скрылись без следа. Даны с любопытством разглядывали залитого кровью евнуха с арбалетом в руках и пересчитывали трупы, в которых торчали короткие стрелы. Увиденное им явно понравилось, и они оживленно обсуждали этакое диво, без стеснения тыча пальцами то в трупы, то в Стефана. Судя по всему, в казарме им будет, о чем поговорить.
— Ха! — Сигурд хлопнул по плечу Стефана, который все еще держал в руках разряженный арбалет. У доместика от этого удара даже колени подогнулись. — Я-то думал, что ты слабак, у которого нет яиц. А у тебя, оказывается, были еще одни яйца, но ты их зачем-то спрятал.
— Ты, наверное, теперь вису сложишь про эту битву? — обреченно спросил Стефан, колени которого выбивали барабанную дробь."
"— Как ты догадался? — просиял простодушный Сигурд.
— Я хочу, чтобы ты прочел ее мне и этим людям, — Стефан показал рукой на купцов, которые с немалой опаской поглядывали на воина.
Три дня спустя— Скольких, говорите, он убил? — поднял в изумлении бровь куропалат Феодор, принимая делегацию ткачей, принесших жалобу на действия императорского чиновника.
— Восемь человек, сиятельный, — почтительно ответили ткачи.
