Автор
Принцесса для киллера — это острый дебют, где сильная женщина впервые оказывается на месте злодея. В центре внимания — ее собственная жертва, который она вынуждена убить ради спасения другого человека. Тема беспринципной жестокости и стремление защищать тех, кого раньше считала своими. Атмосфера книги окутывает холодным пледом, на котором мерцает зловещая искра жизни и смерти, когда каждый шаг становится решением жизни или смерти....
Чем ближе подхожу к деревянной двери, тем быстрее стучит сердце, воровато оглядываюсь по сторонам и придаю себе ускорения, правда, когда дохожу, останавливаюсь у окна и прислушиваюсь к посторонним звукам.
Гринвуд может быть не один.
Убедившись, что все чисто, я быстро вхожу в дом и вдыхаю запах дерева и антисептика.
После солнца помещение кажется очень темным и мне требуется время, чтобы проморгаться и увидеть кровать, на которой кто-то лежит. Окна зашторены, так что света немного, и я тихонечко иду в ту сторону.
Как только зрение приходит в норму, мне, наконец, удается рассмотреть лежащего на постели мужчину, и я замираю, кусаю кулак, чтобы не заорать в голос.
Джокер сильно избит, лицо с рассеченной бровью говорит о том, что, кажется, моему хищнику добавили еще один шрам.
Скольжу взглядом вниз и впервые вижу увитую татуировками грудную клетку. Рассматриваю мускулы. Это что-то невероятное. Мышцы пресса бугрятся кубиками. Сильный зверь забит под завязку и даже на животе рисунки.
Замираю от красоты.
Взгляд упирается в простыню, которой укрыт пах. Кажется, Джокер полностью обнажен и у меня руки чешутся потянуть за материю и посмотреть, что скрывается под ней.
Мотаю головой, чтобы отключить эмоции, и у меня получается. Начинаю осмотр, руками тоже можно многое понять. И как только касаюсь горячей кожи, понимаю, что у Гринвуда сильный жар, осматриваю раны под пластырями на предмет нагноения, проверяю ушибы и отеки.
Рядом с Филом на прикроватной тумбе лежат лекарства, беру склянки, читаю надписи. Вижу шприцы, антибиотики, бинты, все, что нужно для перевязки.
Только как раненый и слабый Гринвуд мог сам себя проколоть?!
– Сволочи, какие же сволочи…
Ругаюсь сквозь зубы. Бросили умирать! Законы стаи жестоки. Слабый не выживает. Естественный отбор…
– Мммаша…
Слышу стоном и подпрыгиваю от неожиданности, но Фил, видно, бредит.
– Сейчас, я сейчас… потерпи чуток…
Пока сердце отбивает неровный ритм, пальцы работают со всей хладнокровностью.
Сажусь на краешек кровати, затем и вовсе скидываю обувь, ложусь рядом. Прижимаюсь всем телом и наблюдаю за работой системы для переливания инфузионных растворов.
Перевожу взгляд на парня, чье тело усыпано татуировками и шрамами. Фил похож на пирата из сказок.
