Несмотря на яркий золотистый потолок и роскошные мраморные стены, коридор казался выцветшим за годы непрекращающейся слуховой войны между сестрами. Принцесса Эхиль шепелявым голоском самой младшей сестры отражала от стен коридора, искренне веря в то, что ее брат действительно такой страшный, как о нем говорят. Я закатила глаза, понимая, насколько ошибочными оказались предыдущие комментарии старшей сестры о своем диким брате....
– Алия… – папа протянул ко мне руку, но я покачала головой и сделала шаг к Грауди.
– Если мой муж отправляется в изгнание, то я еду с ним.
Пусть папа и советник считают меня взбалмошной и капризной. Наверное, так оно и есть. Но я всегда умела нести ответственность за свои поступки. Ни за что в жизни я не откажусь от собственного мужа на виду у сотен людей.
Сестры зарыдали еще громче, и на секундочку мне даже стало их жалко. Но потом я вспомнила, что ревут они не из-за меня, а из-за себя. Ведь теперь их сестра считается изгнанницей.
– Папа, не переживай. Об одном прошу: не забывайте кормить Лади. Эта птица совсем разленилась и не хочет добывать нектар сама.
Я шагнула к Грауди. Сердце в груди гулко забилось от страха. Если он сейчас уйдет, даже не взглянув на меня, я рассыплюсь. Когда его теплая ладонь нашла и крепко сжала мои заледеневшие пальцы, по телу прошлась волна облегчения. Советник не посмотрел на меня, но удерживая мою руку, словно говорил: «я с вами».
Путь от алтаря до кареты показался мне бесконечным.
Советник подал мне руку, помогая залезть в карету, а потом поднялся следом. Закрыл дверцу и стукнул по крыше. Карета тронулась и мягко покатилась по дороге. Когда мы проехали поворот к дворцу, дышать стало тяжелее. Молчание становилось всё тягостнее. Грауди громко вздохнул.
– Два дня я так не выдержу, – произнес он внезапно и снова стукнул тростью по крыше.
– Не велено останавливаться до самого вечера, господин Грауди! – крикнул в ответ возница.
– Её Высочеству стало плохо!
– Эй!
Я возмущенно уставилась на него. Никогда в жизни меня не укачивало в каретах. Лошади замедлились, хотя чувствовалось, что возница сомневается. Грауди выбрался из кареты и поманил меня рукой. Недоуменно пожав плечами, я вылезла.
– Надеюсь, вы не убивать меня собрались?
Советник бросил в мою сторону такой взгляд, как будто на полном серьезе размышлял об этом.
– Не стоило этого делать. Ваш отец обязательно бы что-нибудь придумал.
– Вы обо мне переживаете или настолько не желаете видеть меня своей женой?
Он не стал ничего отвечать. Никаких «мне так жаль» или «вы этого не заслужили». Я вздрогнула, когда советник поднял руку с тростью и обнял меня. Свободная рука легла на затылок, прижимая к груди.
