Несмотря на яркий золотистый потолок и роскошные мраморные стены, коридор казался выцветшим за годы непрекращающейся слуховой войны между сестрами. Принцесса Эхиль шепелявым голоском самой младшей сестры отражала от стен коридора, искренне веря в то, что ее брат действительно такой страшный, как о нем говорят. Я закатила глаза, понимая, насколько ошибочными оказались предыдущие комментарии старшей сестры о своем диким брате....
– Я принесла масло, которым ты лечил мои порезы! Думаю, если нанести его на ногу, оно тоже поможет.
– Это лишнее, – Кристоф поморщился.
– Ты пробовал?
Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх.
– Нет.
– Вот видишь! – я встала с табурета. – Вылезай.
Кристоф тяжело вздохнул, а я пошла в комнату. Скинув с кровати покрывало, взбила подушку и взяла в руки склянку с маслом. Я держала её между ладоней, чтобы согреть, когда Кристоф вышел из ванны. Ниже пояса он был замотан в простыню.
– Что прикажете делать, госпожа целитель? – он посмотрел на пузырек в моих руках.
– Ложись!
Я показала ему на кровать, а сама уселась на край. Кристоф вытянулся во весь рост и закинул руки за голову. Мой взгляд прилип к красиво очерченным мышцам груди, потом скользнул ниже, пока не добрался до поврежденной кожи на ноге. Шрам выглядел как застарелый ожог, и я приподняла простыню, чтобы понять, где он начинается.
– Кхм-кхм, – поднимать пришлось достаточно высоко, поэтому я неловко откашлялась. – Я помажу.
Я заозиралась в поисках пузырька, схватила его, едва не уронив, а потом вылила целую лужу на ладонь.
– Погорячилась?
От пристального взгляда Кристофа лицо начало пылать.
– Немного, – произнесла я с досадой, растирая масло.
Положив обе ладошки на твердое бедро, я провела ими сначала вниз, а потом вверх. Надавила, массируя, как некоторое время назад – плечи. Простыня в районе живота Кристофа дернулась, и я замерла, глядя, как она приподнимается.
– Он увеличивается, когда мужчина хочет женщину, – отвлек меня хриплый голос.
Я облизнулась и прикусила губу. Рука сама потянулась к простыне. Я медленно потащила ее вниз.
– Можно я посмотрю?
Из груди Кристофа вырвался какой-то обреченный стон. Он опустил руки и смял в кулаке покрывало.
– Великие боги, Алия.
Я чувствовала одновременно смущение и любопытство. Любопытство, как и всегда, победило, и я в восхищении распахнула глаза. Во дворце на балах нередко распространялись пошлые карикатуры. Среди них в том числе бывали рисунки голых людей, но живьем всё выглядело совсем иначе.
– Такая нежная кожа, – я завороженно провела по самому кончику, чувствуя подушечками влагу.
Кристоф дернулся. Я тут же убрала руку.
– Прости. Больно?
– Нет, – он махнул головой и тяжело сглотнул. – Это… приятно.
– М-м-м, – протянула я задумчиво и села поближе.
На этот раз я обхватила его ладошкой, осторожно сжимая. Кристоф толкнулся бедрами вверх и протяжно застонал.
