Несмотря на яркий золотистый потолок и роскошные мраморные стены, коридор казался выцветшим за годы непрекращающейся слуховой войны между сестрами. Принцесса Эхиль шепелявым голоском самой младшей сестры отражала от стен коридора, искренне веря в то, что ее брат действительно такой страшный, как о нем говорят. Я закатила глаза, понимая, насколько ошибочными оказались предыдущие комментарии старшей сестры о своем диким брате....
Горничные носились по дому, во дворе тренировались стражники, а на кухне вовсю хозяйничала кухарка. Кристофа весь день нигде не было видно, и я уже начала по нему скучать.
– Как поживает Марла? – я поставила на столик кружку.
Мы сидели с сестрами в гостиной и пили чай. Эхиль болтала без умолку, вываливая на меня все дворцовые сплетни. При упоминании старшей сестры девочки наперебой замахали руками.
– Ох, принц Лавласс. Он такой… такой… душка!
– Марле так повезло! – Кесли прижала ладошку ко рту. – Ой, Алия, извини.
– Так Марла счастлива?
Я проигнорировала их жалостливые взгляды. Сестры переглянулись, а потом Кесли наклонилась ближе.
– Да, но… Она мечтает как можно быстрее понести ребенка, чтобы не надо было… ну… ты понимаешь.
Откровенно говоря, я ничего не понимала, поэтому недоуменно выгнула бровь. Эхиль ахнула. Она тоже села ближе и зашептала:
– Так колдун тебя не трогал?
Я прищурилась.
– Если ты говоришь о консумации брака, то он законен.
Сестры запричитали, прикладывая ладони к порозовевшим щекам.
– Бедняга. Марла нам рассказала обо всех этих грязных неприятных вещах. Это отвратительно, что женщине приходится терпеть подобное ради ребенка.
Мои брови поползли на лоб, а Кесли наклонилась еще ближе.
– Правду говорят, что получать удовольствие от подобного могут только сами мужчины и падшие женщины.
Эхиль согласно закивала.
– Падшие женщины? – переспросила я и потянулась к кружке с чаем. В горле внезапно пересохло.
– Марла говорит, что наши тела просто не приспособлены для этого. Они обсуждали это с женами министров. Ну, ты и сама понимаешь, а о чем я, – Кесли покивала со знанием дела. – А вот дамы полусвета. Бесстыдницы. С ними что-то не так, с их телами. Поэтому они становятся такими.
– Какими? – я сделала такой большой глоток чая, что закашлялась.
– Развратницами.
Я вскочила с кушетки, чувствуя, как щеки начинает заливать румянец.
– Предлагаю идти спать. Уже поздно, да и вы устали с дороги.
Сестры встали след за мной, хотя на лице Эхиль и было написано разочарование. Она наверняка хотела еще посплетничать. Я проводила сестер до их покоев и уже собралась уходить, когда Кесли схватила меня за руку.
– Алия, у меня сердце сжимается, когда я думаю о том, что тебе приходится ложиться в одну кровать с этим… уродом. Ужасно, что твоя жизнь теперь навсегда связана с колдуном.
