— Темные брови барона Дюко сверкают над переносице, придав ему суровое выражение. Это последнее слово принцессы Легран перед разрывом контракта. Отношения с бароном становятся еще более напряженными — начиная от хищного характера барона до его жестоких намерений, что делает каждое их общение неприятным и тревожным....
Венсан признался мне в этом только тогда, когда вынужден был просить моей помощи. Я была возмущена. Я слишком хорошо знала, сколь трепетно в королевской семье относятся к верности в браке. Обмануть такого доброго и славного человека как принц Эмиль казалось мне немыслимым. А еще больше меня возмутило то, что мой брат посчитал возможным использовать для этой цели тебя! Ты и без того была лишена отцовской ласки, а он собирался втянуть тебя в столь грязную историю. Но приготовления к свадьбе были уже завершены, гости съехались в Алузу, и я сходила с ума, не зная, что предпринять.
Это прозвучало немного пафосно, но на глазах ее и в самом деле выступили слёзы. И я уже почти простила ее и предложила закончить этот неприятный для нас обеих разговор. Но маркиза только покачала головой:"
"— Нет, дорогая, ты же еще не знаешь самого главного! За день до свадьбы я твёрдо решила рассказать обо всём его высочеству и отправилась в его кабинет.
— Но вы тогда могли рассказать обо всём его высочеству, избавив и его, и меня от тех унижений, через которые нам пришлось пройти.
— А если бы он мне не поверил? — возразила она. — Тогда я еще не знала, где тебя искать, и не могла показать тебя его высочеству. Мой брат мог заявить, что никакой другой дочери у него нет. Что бы тогда я стала делать? Но ты права — потом я много раз пожалела о том, что была такой скрытной. Когда я, так и не найдя тебя, вернулась из Делакруа, принца Эмиля уже не было в Алузе.
Могла ли я продолжать на нее сердиться?
Эпилог
Наша с Эмилем свадьба прошла без лишнего шума — ни я, ни он не хотели пышных торжеств. Но, разумеется, все необходимые формальности были соблюдены, и я проехалась по улицам столицы уже как принцесса Керландская.
Их величества приняли меня в свою семью с такой радостью, что я перестала в себе сомневаться.
