Принцесса на одну ночь шагнула за порог замка, где ожидает её последний и могучий бал перед свадьбой с принцем из чужой династии. Она чувствует себя как раздраженный пирог — растерянно посмотрела в толпу, но не двинулась с места. Чарующая атмосфера замка укусила её за хвост, будто призрак на цепи, нежданный гость под стенами величественного дворца....
— О нет, Лэнс, чтобы проснуться ни свет, ни заря после вчерашнего весьма обильно залитого вином ужина у меня были гораздо более серьезные причины.
Тон его был совсем не похож на обычный, и я почувствовал неприятный холодок в груди.
— Что-то случилось? — я набросил на плечи халат и потянулся за колокольчиком. Чтобы проснуться окончательно, мне было просто необходимо выпить чашку чая.
Но друг протестующе взмахнул рукой.
— Потом, Лэнс! Я не хочу, чтобы то, что я собираюсь тебе сказать, слышали чужие уши. Ты помнишь виконта де Перье?
Я порылся в памяти и кивнул.
— Да. Кажется, он доводится дальним родственником твоей дражайшей невесте?
— Именно так, — подтвердил раскрасневшийся и всё еще тяжело дышавший Робер. — Поэтому я и узнал так быстро эту новость. Надеюсь, ты уже окончательно проснулся? Так вот — виконт де Перье погиб этой ночью в подвалах вашего дворца.
Я взглянул на него с изумлением.
— О чем ты говоришь? Что ему понадобилось в подвалах? Тем более, ночью.
— Ты спрашиваешь об этом меня? — вопросом на вопрос ответил де Клермон.
Должно быть, я еще не проснулся. Я плохо понимал, о чём он говорит.
— Сосредоточься, Лэнс, сосредоточься! — потребовал Робер. — Виконт в полночь спустился в подземелье, и последнее, что слышал впустивший его туда стражник, был его душераздирающий крик.
— Но ворота в подземелье заперты, и стража стоит там именно для того, чтобы никого туда не пускать!
— Он подкупил стражу, — Робер заговорил несколько спокойнее.
Это была еще более давняя история, чем история с колдуном в лесу. И награда за победу над чудовищем была объявлена несколько сотен лет назад. Я думал, о ней давно уже забыли. По крайней мере, наша семья делала всё, чтобы разговоры о живущем в подземелье монстре не выходили за пределы дворца.
— Откуда он мог узнать о подземелье? В Асландии не осталось ни одной старинной книги, где бы хоть слово говорилось об этом!
— Прости! — де Клермон опустил голову. — Боюсь, это моя вина. Я рассказал об этом Лотте, а она, должно быть, — своему кузену."
"Я так и знал, что эта помолвка не доведет его до добра. До знакомства с Шарлоттой он умел держать язык за зубами.
