Автор
Кардиния в 1835 году: Кронпринц Кардинии торопится к королю, где его встречает Максимилиан Данев. Взглянув на графа и оберегая воспоминания детства, принц вспоминает годы, когда король приглашал сына в эту гостиную для наказаний. Здесь царит атмосфера тайны и недовольства, словно древний зеркальный шкаф, за который скрываются секреты времени....
Штефан больше не произнес ни слова. Почти час они ехали молча. Эта тишина угнетала ее, усиливая душевные терзания. Вдруг Таня почувствовала, как что-то поставили ей на колени.
— Это тебе, — услышала она.
Это была довольно большая, богато инкрустированная шкатулка для ювелирных украшений. Она медленно открыла ее и увидела там ожерелье из драгоценных камней — жемчуга, бриллиантов и изумрудов, там же были серьги, кольца, браслеты. Так много украшений! Таня могла бы променять все это богатство на сотни таверн, но она даже не думала об этом.
Этот жест со стороны Штефана так разозлил ее, что она чуть не выбросила шкатулку в окно. Убила бы его этой металлической коробкой! Но когда Таня заговорила, голос ее прозвучал на редкость спокойно.
— Этого мне хватит на обратный путь домой, — сказала она.
Штефан быстро забрал шкатулку, и Таня пожала плечами.
— Ну, тогда я найду другой способ заработать себе деньги на дорогу, — добавила она, презрительно усмехнувшись.
Она с удовольствием отметила, как он побагровел. Он понял ее слова по-своему — так он привык о ней думать, хотя Таня имела в виду работу в таверне: что умеет делать, тем и заработает.
— Мне казалось, ты согласна выйти за меня замуж, — сказал он.
— Это было прежде чем ты мне напомнил, каким подонком и негодяем являешься на самом деле! Штефан вздрогнул.
— Я не перестану просить у тебя прощения за прошлую ночь, Таня! — воскликнул он.
— Ты так считаешь?
Она и не собиралась насмехаться над ним, но Штефан, очевидно, это понял по-своему, потому что решил положить конец препирательствам. Не успела Таня и глазом моргнуть, как оказалась у него на коленях, и в тот же момент он жадно впился поцелуем в ее губы. Волна радостного облегчения прокатилась по ее телу, от наслаждения Таня чуть не задохнулась.
И даже не заметила, что этот поцелуй был явно рассчитан на то, чтобы сломить ее сопротивление, остановить ее колкости и доказать ей же самой, что ее злость и обиды ничего не стоят и она готова прильнуть к нему в блаженстве.
